– Нет спешки, лучше утром. Сегодня отдыхайте, можете по городу погулять.
– Там дождь стеной, – сказал Гера.
– Тогда найдите себе развлечение в гостинице. Меня не ждите, скорее всего, буду поздно.
И Феликс вышел из ресторана.
В такси он велел водителю отвезти его в ближайший антикварный магазин, где купил небольшую шкатулку из бронзы и малахита, после сказал ехать в Красное село.
Дорога заняла почти час. На подъезде к частным домам дождь вдруг резко прекратился, словно в небе закрыли кран. Не горело ни единого фонаря, но пассажир уверенно показывал путь и вскоре сказал:
– Здесь остановите.
Машина затормозила у двухэтажного кирпичного дома за железным забором. На крыльце горела тусклая лампочка, свет виднелся в окне второго этажа.
– Подождите меня, – сказал Феликс.
Выйдя из машины, он подошёл к калитке и надавил на кнопку звонка. Свет загорелся на первом этаже, дверь приоткрылась, мужской голос крикнул:
– Кто?
– Это я, Родион Яковлевич, Феликс.
– Не может быть! – радостно отозвался голос. В калитке что-то щёлкнуло, и она автоматически открылась. – Заходи скорее, заходи!
В гостином зале, занимавшем почти весь первый этаж, царили красота и порядок – было очевидно, что хозяин любит свой дом и заботится обо всём, что его наполняет. На полках и стеллажах среди мягкой мебели и угловых диванов красовалась внушительная коллекция старинных шкатулок из металла и различного камня. В мраморном камине дотлевали угли.
Хозяин дома – седой, худощавый пожилой мужчина с бородкой клинышком и весёлыми голубыми глазами, усадил гостя в кресло у камина и развёл руками, не зная, что ему предложить из угощений.
– Бокал сухого красного вина, – ответил Феликс.
Белые брови на интеллигентном лице удивлённо поползли вверх, и Феликс пояснил:
– В моей жизни произошли изменения, теперь я могу пить вино.
– Так это же прекрасно! – воскликнул хозяин и поспешил за вином и бокалами.
В его отсутствие Феликс распаковал шкатулку, поставил на стол и огляделся по сторонам. Много лет он не был в этой гостиной, но мало что изменилось с тех пор.
Родион Яковлевич принёс серебряный поднос с бутылкой вина и двумя бокалами. Увидав на столе бронзовую шкатулку с малахитовыми вставками, он обрадовался, взял её и долго рассматривал, восхищаясь тонкостью работы.
– Надеялся, что ты до сих пор их собираешь, – сказал Феликс, с улыбкой наблюдая за ним.
– Конечно, да! Страсть не прошла – шкатулки мне всё так же любопытны.
Поставив подарок обратно на стол, хозяин разлил вино по хрустальным бокалам. Один протянул Феликсу и поднял другой:
– За твой неожиданный визит, за радость встречи!
Невзирая на седину и тонкие морщинки, лучиками вспыхивающие в уголках глаз от каждой улыбки, сложно было определить, сколько лет Родиону Яковлевичу. Его фигура, осанка, движения как будто принадлежали молодому человеку.
Сделав по глотку вина и вспомнив несколько смешных моментов давно минувших дней, Родион Яковлевич поинтересовался:
– Что привело тебя, Феликс? Не случайно же ты оказался в наших краях.
– Не случайно, верно. – Придерживая двумя пальцами ножку бокала, стоящего на столе, Феликс медленно поворачивал его вокруг оси. – Соприкоснулся я с одной историей: убили или попытались убить человека с эликсиром долголетия в крови. Концентрация была такой силы, что его кровь осталась живой вне организма. Из компонентов опознали толчёный морской жемчуг, мускус, амбру, женьшень, олеандр, вытяжку из реликтовой ящерицы гаттерии. Возможно, там присутствовали и другие компоненты, но их следы практически не сохранились. Что за рецепт такой и кто его мог изготовить, я определить затрудняюсь, вот и решил посоветоваться с тобой, уважаемый алхимик. Что скажешь?
– Хм-м-м… – Сцепив пальцы в замок, Родион Яковлевич задумчиво посмотрел на всё ещё тлеющие угли камина. – Странный состав, не встречал такого. Можно предположить, что этот человек сделал его сам для личного применения и держал рецепт в секрете. Встречайся он хоть изредка, в единичных случаях, я бы знал.
– Вот и я подумал, что сделал он его сам. Не слыхал ли ты о пропаже кого-то из долгожителей?
– Нет, не слыхал. Да и знаком я не со всеми, сам понимаешь. Кто проездом бывал, кто задерживался в нашей округе за последние сто лет – тех знаю. А остальные… Мало ли кто где.
– Это понятно. Просто понадеялся, вдруг что-то слышал. Есть у меня подозрения, что всё же бывал в Питере, а скорее всего – в Ленинграде, этот человек. На орудии убийства – кинжале – следы ритуала, в котором использовались свечи из воска северных пчёл.
– Так мало ли с какого севера эти пчелы.
– Кинжал был украден из Питерского музея, скорее всего, именно для этого ритуального убийства.
– А… Это меняет дело. Знаешь что, Феликс, дай мне день – другой поразмыслить, кое с кем поговорить – глядишь, что-то да отыщется. Ты надолго приехал?
– Во времени не ограничен, но не хотелось бы задерживаться.
– Я понял, постараюсь поскорее. Давай-ка ещё по глоточку.
Они выпили вина, и Феликс спросил:
– Ты от дел давно отошёл, это мне известно. Но проживает ли сейчас кто-нибудь из практикующих алхимиков в Питере и области?
