Он нараспев произнёс заклинание, перемещающее духа из одного сосуда в другой, и на рубахе, под острием клинка, выступила зелёно-жёлтая жидкость, даже отдалённо не похожая на кровь. Тело в ящике шевельнулось, задёргалось, отвалилась нижняя челюсть, из открывшегося рта повалил черно-зелёный дым. Продолжая читать заклинания, Феликс взялся медленно поворачивать кинжал вокруг оси, а дым, распавшись полупрозрачными лентами, начал словно наматываться на лезвие.
Когда дымный кокон стал достаточно плотным и густым, он плавно вошёл, будто впитался в металл, оставив на нем лишь зеленовато-бурые следы, похожие на слизь и ржавчину одновременно.
Тьма рассеялась в раскосых глазах, и Феликс уловил вполне осмысленный человеческий взгляд, устремлённый прямо на него.
– Монгуш, ты меня слышишь?
Коричневые нитки губ дрогнули в подобии улыбки, и человеческое тело в мгновение стало покрываться какими-то струпьями, походившими на мелкие древесные опилки. Не прошло и минуты, как от шамана осталась лишь горстка жёлтого праха на дне ящика.
Ранним утром к агентству «ЭФ» подъехал синий «Опель» и «Ауди S8». Из машин вышла уставшая, перемазанная землёй команда в полном составе и зашла в особняк.
– Чур, я первый в душ, – сказал Валентин, разглядывая надувающиеся на ладонях водянистые мозоли от лопаты.
– Давай, остальные в порядке живой очереди. – Феликс снял пиджак и бросил его на гостевой диванчик секретарской. – Если кто выпить хочет – не возбраняется.
– А у нас тут что-то есть? – Алевтина без сил упала на диван, едва не усевшись на пиджак директора.
– Наверняка что-то у вас припрятано.
– Есть, есть, как не быть. – Старик Никанор пошаркал на кухню и вернулся с бутылкой виски, некогда купленной Сабуркиным в аэропорту греческого города Салоники. – Сейчас стакашки принесу. Кому льда?
– Мне. – Гера сел рядом с Алевтиной.
– А мне не надо, – сказала женщина, закрывая глаза. – И без стакашки обойдусь, из бутылки хлебнуть могу.
– В офисном заведении негоже из бутылок хлебать! Культуру непозволительно изничтожать! – И старик пошёл за стаканами.
– Феликс, – заметив на джинсах и свитере пятна грязи, Гера попытался их отчистить, но лишь размазал ещё больше, – как мизерикордия вышла из гроба? Шаман его вытолкнул, дух?
– Кто знает, – взяв стул, Феликс сел напротив, – может, сам Кужунгуев хотел подать знак, может, дух пытался избавиться от удерживающего клинка, может, и то и другое. Но гроб изнутри был покрыт сильнейшими заклинаниями, не позволяющими выйти ни тому, ни другому.
Никанор принёс стаканы и принялся разливать виски, тщательно отмеряя количество, словно наливал лекарство со строгой дозировкой.
– Ариша, будешь глоток? – спросила Алевтина, беря стакан.
– Нет, спасибо. – Девушка сидела за секретарским столом, подперев ладонью подбородок. – Вы знаете, всё думаю, думаю, пытаюсь понять, что мне больше нравится – оставлять отражения в зеркалах или разбивать их? И начинаю склоняться к последнему…
Феликс бросил в её сторону быстрый взгляд, и Арина сходу поняла, что директор не хочет, чтобы она рассказывала о взорвавшихся стёклах и об осколке в затылке Магнуса. Для себя Феликс не мог не отметить разительные и такие быстрые перемены в Арине: казалось, ещё вчера она готова была упасть в обморок при виде покойника, а теперь её ничуть не беспокоит, а вроде даже забавляет случившееся.
– О чём это ты, что разбилось? – Аля залпом осушила стакан и протянула Никанору для новой порции.
– Да ничего, просто переизбыток событий за сегодняшнюю ночь, даже голова кружится. – Арина улыбнулась задумчивой тихой улыбкой и стала смотреть в окно на нехотя светлеющее утро.
В душевой стих шум воды, вскоре вышел Валя, увидал на столике открытую бутылку виски и глазам не поверил.
– Выпей, можно, заслужил. – Феликс хлопнул его по плечу и направился в душ, расстёгивая на ходу рубашку.
Когда он вернулся, то застал разгар обсуждения: довольно ли будет Анатолию сильно урезанной версии событий?
– Считаю, что более чем, – ответил Феликс, усаживаясь на своё место. – Ворованные кинжалы были закопаны в деревянном ящике под домом. Один паводками подняло наверх, второй оставался в ящике. Доски с заклинаниями мы увезли, остальные деревянные обломки оставили в погребе наглядным доказательством. По-моему, достаточно.
– И то верно, – кивнул Никанор. – Шито-крыто, а узелок-то тут.
В десятом часу, когда в бутылке оставалось на донышке, а у сотрудников агентства всё никак не заканчивались разговоры и обсуждения завершённого дела, явился капитан Мухин.
– Всем здрасьте, – сказал участковый, расстёгивая куртку. – А чего это вы утро так энергично начинаете?
– Сегодня суббота, – ответил Гера. – Имеем право.
– А чего вы тут делаете в субботу? Я ж потому и заглянул – смотрю, свет горит в выходной день, вдруг, думаю, ворьё какое залезло. Кофейком угостите?
– Угостим, чаво ж не угостить. – Кряхтя, Никанор Потапович встал со стула и пошёл на кухню.
Пока старик готовил кофе, Дмитрий уселся на свободный стул, положил на колени свою кожаную папку-портфель, откашлялся и сказал:
