– Потому что они отшельники, я же говорила, – буркнула Норико. – А мы все говорим так же, как говорим с богами и как говорят боги. Тэнгу никому не молятся, а потому за все тысячелетия в одиночестве у них образовался собственный язык, и их речь совершенно не похожа на нашу.
– Замечательно. И как мне с ними говорить?
– Не волнуйся, ямабуси сумеет нас понять и с нами поговорить.
– Ямабуси?
– Тэнгу, что никогда не выходит на солнце.
– О, так они не все такие?
Идущий впереди обернулся и как-то странно посмотрел на Хотэку, но ничего не сказал.
– Нет, – Норико понизила голос. – Они спокойно перемещаются по горе: как внутри, так и снаружи. Ты увидишь, когда мы придём. Но ямабуси – это мудрец, к которому приходят с любым вопросом, и он всё решает. Как ямабуси говорит, так все и поступают. И так как к нему обращаются постоянно, он не имеет права покинуть свой дом.
– Это… самоотверженно.
Норико фыркнула:
– А по-моему, просто глупость.
– И всё же это интересно. Хотя ещё интереснее другое… – он повернулся и улыбнулся ей, она только недовольно дёрнула усами.
– Что?
– Ты когда успела здесь побывать?
За вопросом последовал вздох. Зря спросил, не хочет рассказывать.
Но вопреки ожиданиям Норико заговорила:
– Это было давно.
– Насколько?
– Лет тридцать назад. Или сорок… Точно не скажу. Но я была достаточно молодой и глупой, чтобы совать нос куда не следует.
– А сейчас ты, значит, не суёшь?
Она нахохлилась:
– То, что у тебя нос не такой длинный, как у тэнгу, не помешает мне его оторвать!
– Ладно, прости. Так что случилось?
– Да ничего не случилось. Я просто вопреки наставлениям матери и отца потащилась на Торияму – единственную запретную гору для бакэнэко. Меня даже в Шику спокойно отпускали, казалось бы, гуляй! Нет же, надо было забраться именно туда, куда нельзя. Тогда я ещё не понимала, что нельзя не просто так.
– Ты пришла, и на тебя так же напали? – догадался Хотэку.
– Вроде того. Только я обратилась… Не помню, пауком или червём.
– Ты когда-то убила червя?
– Он сам напросился.
– Сам? Червь? Что он мог тебе сделать?
– Отстань. Они всё равно никому не нравятся.
– Как это? Мне нравятся…
– Шутишь? Тебе нравятся черви? Твоё птичье нутро лезет, да?
Хотэку задумался, и Норико, заметив это, поспешила добавить:
– Я пошутила.
– Я знаю, – кивнул он. – Но, возможно, ты права. Хотя есть их мне никогда не хотелось.
– Хотэку, это была шутка.
– Думаю, они мне нравятся, как и остальные создания нашего мира, – продолжил он, – просто ещё одно интересное проявление жизни…
– Серьёзно?
– Что?
– Ещё что-то хочешь добавить? Может, рассказать, какие именно черви тебе нравятся и чем?
– Нет, не думаю.
Хотэку глянул вперёд – тэнгу уже скрылся где-то за поворотом – и тоже ускорил шаг.
– Оу, мы так потеряемся.
– Не волнуйся, я его отлично чую, – успокоила Норико.
– Отлично. Так ты обратилась в червя…
– Или в паука, я не уверена. В кого-то мелкого. Думала, так смогу быстро затеряться и незаметной убраться подальше от Ториямы. Увы, это были детские наивные мечты. Тэнгу быстро меня поймал.
Впереди снова замаячила спина с небольшими крыльями. Хотэку вдруг подумал, что летать на таких должно быть невозможно. Во всяком случае так быстро и долго, как этот тэнгу летал вокруг него. Как сумел? И почему у Хотэку, если это его родственники – хотя бы дальние – совсем другие крылья?
– Поймал? Как? – запоздало спросил он, заметив, что Норико смотрит выжидательно и осуждающе.
– Р-р-руками, – заворчала она, – я даже спрятаться не успела, он был очень быстр, и со зрением у него, судя по всему, тоже полный порядок. Спасибо, что не прихлопнул.
– А дальше? – живо спросил Хотэку, решив, что прерывать беседу раздумьями больше нельзя: второй раз точно не простит.
– В общем, он меня поймал и сам отнёс к ямабуси.
– А тот что?
Хотэку представил, как злилась Норико, когда ей пришлось так долго сидеть в темноте чьих-то ладоней. Хотя… Злилась ли та Норико? Если бы злилась, наверняка смогла бы обратиться в кого-то ещё и не оставила бы попытки сбежать. Похоже, тогда она была ещё слишком юна и даже – подумать только, и такое с ней было! – боязлива.
– Спросил, зачем меня притащили, и велел выбросить вон.
– Он не понял, что ты бакэнэко?
– Понял, конечно. Потому и сказал выбросить. Мы для них неприятные соседи, только и всего.
– И ты предполагаешь, что с нами сейчас поступят так же, – понял наконец Хотэку. Если с ней даже не заговорили – ясно, почему она считала эту затею совершенно бессмысленной.
– Вероятнее всего.
– Но зачем они вообще в таком случае водят чужаков к ямабуси? Почему сразу не отправляют вон?
– Мне почём знать? – огрызнулась Норико. – Некоторых отправляют, я ж сказала. Нам просто повезло.
– Ладно, понял, больше не спрашиваю…
– А некогда спрашивать, мы уже пришли, – Норико кивнула, указывая вперёд, и Хотэку заметил, что провожавший их тэнгу скрылся в тени очередного поворота. Тоннель троился и вёл, судя по всему, в три разные пещеры. – Направо.
Хотэку и так это знал – слышал удаляющиеся, почти невесомые шаги. Но повернул молча.
– Если мы почти пришли, то почему больше никого не видим? Где все тэнгу? – тихо спросил он.
