Эхо этих слов ещё звучало в ушах, но сама Инари исчезла, как и не было. О том, что она действительно стояла перед ними мгновение назад, напоминал только беспомощный и совершенно потерянный Ёширо-сан.
– Ничего, – сказала Киоко, сама не понимая, кого из них двоих пытается успокоить. Она опустилась на колени и осторожно помогла кицунэ освободиться. – Мы что-нибудь придумаем, Ёширо-сан. Мы вернём вашу ки.
– Это ребячество, – зло бросила Норико. Они отошли достаточно далеко, чтобы её воплей никто не услышал. – Ребёнок, просто маленький капризный ребёнок, который не может, не готов принимать важные решения.
– Ей всего шестнадцать, – пожал плечами Хотэку. – Она росла во дворце под опекой императора и заботливой бакэнэко. Откуда у неё возьмётся готовность убивать по необходимости? Тем более когда необходимость совершенно неявная. Даже я засомневался бы, стоит ли идти на поводу таких условий.
– И зря, – бросила она, зло царапая кору несчастного дерева, которому уже полкоку то и дело доставалось от её когтей. – Боги не бросают необдуманных слов. Если Инари сказала убить – нужно убить, а не бежать с материка.
– Мы и не бежим, – постарался вразумить её Хотэку.
– Да что ты? Мы не бежим в Хоно, да? Туда, где она хочет поговорить с Иоши, потому что император лучше знает, как поступить, ведь у неё нет собственных мозгов. Мы не бежим в город, где сидит куноичи, которой вообще на всё плевать, кроме собственной жизни, и которая просто бросит нас, если поймёт, что помощи от богини ждать не стоит. Мы ведь…
– Норико, – перебил он.
– …не сбежим потом, потому что Иоши ни за что не позволит своей ненаглядной марать руки, – продолжала она. – Не сбежим, потому что эти двое вообще, кажется, забывают, что мир существует вне их невероятно огромного притяжения друг к другу, которое делает всё остальное совершенно неважным! – она вскрикнула и отдёрнула лапу. Хотэку тут же подошёл и присел рядом.
– Дай посмотрю, – протянул он руку.
Норико села и отвернулась.
– Дай, – потребовал он. – Сама ведёшь себя как котёнок.
Это сработало. Норико сначала испепелила его взглядом, а после всё же протянула лапу. Он осмотрел её – огромная заноза глубоко впилась в подушечку пальца.
– Нужно достать.
– Я справлюсь, – она попыталась убрать лапу, но Хотэку не отпустил. – Отдай, я выгрызу зубами.
Хотэку осторожно прижал подушечку пальца с одной стороны – и край занозы слегка поднялся. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Он аккуратно поддел этот кончик и одним движением плавно вытащил помеху.
– Вот и всё.
Щепка улетела на землю, и он позволил Норико отнять лапу. Та недоверчиво лизнула подушечку, но всё же буркнула:
– Спасибо.
Хотэку улыбнулся:
– Почему тебя так беспокоят их отношения?
– Чьи? – не поняла она.
– Киоко-хэики и Иоши.
– Почему ты зовёшь его Иоши? – спросила в свою очередь Норико.
– Потому что это его имя.
– Но почему? Киоко для тебя остаётся императрицей, а Иоши даже не Иоши-сан?
Хотэку задумался:
– Сам не знаю. Так сложилось. Просто Киоко-хэика всегда была для меня госпожой, а Иоши стал близким другом.
– Вот как? В самом деле близким?
– Хочу в это верить.
Норико кивнула. Пока она молчала, Хотэку уселся, скрестив ноги, и улыбнулся ей – она всё поняла без слов и заползла ему на ноги, устраиваясь там, как уже делала не раз.
– Меня не беспокоят их отношения, – вздохнула Норико, устроившись поудобнее, – меня беспокоит, как Киоко порой забывает о себе и своей силе. А Иоши и рад быть для неё тем, с кем она перестаёт думать – не просто здраво, а думать вообще.
– И чем это плохо?
– Ты шутишь? – она подняла мордочку и уставилась на него с неодобрением.
– Вовсе нет. Каждому нужно время от времени забывать обо всём, что происходит, и просто немного выдыхать.
– Но ты не забываешь.
– Если бы я не забывал, я бы не был так спокоен, – возразил он. – Медитации меня спасают. Порой они долгие, ты ведь видела. Порой о-о-очень долгие. Но только благодаря им я умею держать себя в руках и сохранять покой. Никто не может бояться и переживать всё время, это изматывает.
– Я не говорю, что нужно переживать. – Норико уложила голову обратно. – Но не бежать от правды, Хотэку. То, что сейчас делает Киоко, – это…
– Это попытка справиться, – заключил он. – Ты права: она не готова к тому, что требует Инари. Но от того, что ты будешь на неё давить, она более готовой не станет. Думаю, ей и без того тяжело, и больше, чем обвинения от самого близкого существа во всём мире, ей нужна поддержка.
Норико ничего не ответила. Полежала несколько мгновений, затем прерывисто вздохнула и соскочила на землю.
– Мерзкий птиц, – сдавленно проворчала она, не оборачиваясь к нему. – Пошли, мы тут торчим уже полстражи, а хворост ты так и не собрал.
– Вообще-то, собрал, – усмехнулся Хотэку и поднялся. – Справа, вон у той ели, – кивнул он на кучу сухих веток.
– Ненавижу тебя.
– Знаю, – улыбнулся он.
– Тебя и на коку оставить нельзя – сразу влипаешь в неприятности, – шипела Норико, пока Киоко сидела рядом с ней и наблюдала, как Ёширо-сан бессильно лежит под деревом, укрывшись двумя хвостами.
– Он даже не говорит, да?
