– Уверена? Раньше ты проявляла больше интереса к… развлечениям, а сейчас даже не подошла ни разу. Ты изменилась, Норико.
– Чушь.
– И это хорошо, – поспешно добавил он. – Теперь ты знаешь, что такое любить. Ты знаешь, что такое опекать. Это приятное чувство.
– Тебе откуда знать? Сам-то вечный одиночка, разве нет?
Кайто усмехнулся:
– Какой же я одиночка с таким кораблём? Весь экипаж – моя семья. И я за них в ответе.
– Какие громкие слова для того, кто закрылся в каюте, пока те, за кого он взял ответственность, тонули в шторм!
– Злишься? – его улыбка обнажила клыки. Он словно приглашал поиграть, дразнился.
– Нет.
– Ну вот, – улыбка погасла. – Знаешь, почему я так поступил.
– Знаю. Глупо отправлять остальных следом, на верную смерть.
– Глупо. Но я рад, что ты выжила. Да и все остальные. Но тебе – особенно, – и снова эта улыбка.
– Ты что, заигрываешь со мной? – прищурилась Норико.
– А что, если да?
– А что, если… – она осеклась. В прошлый раз подобные разговоры всегда заканчивались одинаково – в его каюте. Но хотела ли она этого сейчас?
Норико посмотрела наверх. Хотэку усердно учил Киоко обращаться с оружием в полёте – кто бы знал, что и у моряков найдутся катаны, – но у той, судя по всему, никак не получался манёвр.
Что Норико останавливает? Киоко? Хотэку? А может, ей просто не до того? Может, просто неподходящее время? Так много всего навалилось… Да, точно, просто слишком много всего.
– Ты не хочешь. – Кайто откинулся на руки и тоже уставился в небо. – Знаешь, думаю, ты не поменялась. Думаю, ты просто наконец линяешь, сбрасываешь лишнюю шерсть, под которой скрывается настоящая Норико.
– Не было у меня никакой лишней шерсти. Что за чушь?
– Как скажешь, – опять эта его дурацкая улыбка. – Но такой ты мне нравишься больше. И всё же, – он медленно поднялся и отряхнул ладони, – Шику уже близко, скоро начнёт холодать, через пару дней войдём в Канрю. Если никто другой тебя не согреет, я всё ещё готов. – Он подмигнул и скрылся за мачтой.
Вот лис… Норико понадеялась, что на корабле есть запасные тёплые вещи. Потому что греться она намеревалась своими силами и очень надеялась, что в кошку превращаться всё же не придётся. Зря, что ли, так долго это тело терпит? Да и как-то свыклась уже. И смотрят на неё… Иначе. Кошку обычно не замечают. Могут подкормить, могут погладить – что ей не особенно нравилось от чужих людей. А к Норико-человеку здесь проявляют куда больше уважения: никому не придёт в голову погладить по голове девушку. Что очень-очень славно.
Палубу снова накрыла тень – это Киоко с Хотэку спускались, заслоняя крыльями солнце.
– Уже всё? – удивилась Норико. – Как-то вы быстро сегодня.
– Мне надоело. – Киоко сложила крылья и вмиг их убрала – как и не было. На ней была всё та же порванная на спине юката, в которой она спасла Хотэку. – Пойду обращусь в кого-то ещё. Как думаете, если я огромной змеёй поползаю по палубе, огибая мачты, никто не испугается? Я оставлю свою голову.
– Наверняка кто-нибудь испугается, – кивнула Норико, – поэтому поползай.
Киоко улыбнулась и ушла к люку. Кайто всё-таки сжалился и выделил им с Норико одну каюту на двоих, чтобы они не смущали моряков своим обнажённым видом. Вообще-то, смущала только Норико, Киоко ни за что не стала обращаться бы на глазах у всех. Но этого оказалось достаточно. Знай она раньше, воспользовалась бы этим знанием до шторма, чтобы спать вдали от сильно пахнущих тел.
– О чём говорили? – спросил Хотэку, усаживаясь рядом и опираясь о фальшборт.
– А что? – Норико покосилась на него, пытаясь распознать чувства ёкая по его лицу, но оно ничего не выдавало.
– Мало ли, важное что говорил. Кайса же капитан, – пожал плечами Хотэку, и Норико вздохнула.
– Ну да. Мы уже недалеко от Шику. Через несколько дней войдём в холодное течение.
– И что это значит?
– Будет холодно. Вообще, похолодание уже вот-вот начнётся, но чем дальше, тем сильнее. А в самом Шику, наверное, будет снег. Давно его не видела…
За годы жизни в Шинджу Норико даже не вспоминала о снеге, но сейчас отчего-то тоска пробралась внутрь и заставила загрустить. Совсем немного; и всё же думала ли она когда-нибудь, что будет испытывать такое к ненавистному снегу? Мокрый, холодный, противный. Лисы его обожают, но она этой любви никогда не разделяла, как и прочие бакэнэко. Потому, вероятно, кошки и расселились когда-то южнее леса. Там снега почти не бывает, разве что на вершинах гор. Но подниматься на вершины дураков нет.
– Что такое снег? – спросил Хотэку.
– Ты не знаешь? А, ну да, откуда вам знать… – Норико устроилась поудобнее, Хотэку смотрел прямо и с интересом. Сколько же открытий ждёт эту четвёрку из Шинджу… – Это вроде как вода, только замёрзшая.
– Холодная? Как в реках во время смерти?
– М-м-м, нет. Снег падает с неба.
– То есть это такой холодный дождь?
– Холодный твёрдый дождь, – пояснила Норико.
Хотэку задумался. Да уж, твёрдый дождь сложно себе представить.
– Наверное, это опасно, – заключил он.
– Нисколько.
– Больно?
– Почему больно-то? Тебе же не больно от дождя.
– Так дождь и не твёрдый.
Этот разговор становился всё глупее.
