Киоко не удержалась и последовала за ним. Сначала она тронула белую пудру едва-едва. Снег оказался мягким, но щекотал пальцы мелкой холодной колючкой. А затем Киоко погрузила в него пальцы целиком. Холод обжёг, и руку пришлось быстро выдернуть. На покрасневшей ладони остались маленькие…
– Это снежинки, – подсказал Хотэку, поднося свою ладонь к лицу и всматриваясь внимательнее. – Они такие… странные. Норико говорила, как замёрзшие паутинки, но мне не кажется, что похоже. Таких паутин ни один паук не сплетёт.
Киоко присмотрелась и подумала, что Хотэку напрочь лишён чувств, раз называет их странными. Снежинки были поистине чудом природы, не меньше. Столь изящные, тонкие формы при таких малых размерах – невообразимо, невероятно. Как можно поверить, что это в самом деле существует? Если бы Норико рассказала ей о снежинках, Киоко вряд ли поверила бы. Такое может существовать лишь в обители богов… А значит, это и есть обитель Инари. Как иначе объяснить нечто столь красивое и изящное, столь тонкое в своей изысканности и при этом в таком большом количестве?
Но вот они, снежинки. Она видит их собственными глазами. Видит, как их тонкие лучики, словно вырезанные неким божеством – Инари ли? – превосходящим в мастерстве всех прочих, исчезают, обращаясь в… воду.
– Ой… – растерялась Киоко, вдруг обнаружив, что её рука, совсем недавно бывшая в снегу, вдруг стала мокрой, а вся красота, всё искусство, которым она любовалась так недолго, – исчезло.
– Да, Норико говорила мне, что снег – это тот же дождь, только твёрдый. Похоже, от тепла тела он снова становится привычным дождём.
– Как удивителен мир… – Киоко подняла взгляд. – Как жаль, что я не могу запечатлеть этот момент как художник, чтобы показать остальным.
– Я порой тоже об этом думаю. Как было бы прекрасно переложить всё, что я вижу с высоты, на бумагу, чтобы показать эти пейзажи тем, кто остаётся внизу.
– Жаль, что не у всех есть крылья.
– Жаль, – согласился Хотэку.
Она вновь посмотрела вдаль – бело-зелёное море из присыпанных снегом сосен и елей, перемежающихся со спящими голыми ветвями. Здесь, наверху, словно замерло само время, словно не существовало ничего. Лишь вечный покой и Сусаноо, завывающий над этим застывшим миром.
Это место было не менее спокойным, чем объятия Иоши, где она пряталась от мира. И так же сильно ей хотелось остаться, спрятаться от этого враждебного мира здесь, в этом бело-зелёном море. Укрывшись снегом, уснуть до тех пор, пока всё не завершится. Никто её не найдёт, ничто её не достанет…
И всё же они заждались. Те, кто последовал за ней, те, кто ждут ответа на вопрос: а что же дальше? Только бы Инари дала этот ответ, только бы не отмахнулась от войны, как это сделал Ватацуми.
Норико шла впереди остальных и силилась вспомнить ту самую тропу, которой проходила с Ёширо десять лет назад в сторону моря. Сложности добавляло то, что тогда было время силы, всё зеленело, а сейчас – время смерти, и всё вокруг уныло-одинаковое. Голые стволы, жухлая трава, местами укрытая снегом, и полное отсутствие желания жить. Она терпеть не могла лес в это время года. Точнее, терпеть не могла эту его часть. Дальше – в поселениях кицунэ – было уже поприятнее. Но в диких местах хотелось забиться под дерево и уснуть до времени роста.
– Мы точно не заблудились? – спросила Чо. Уже в четвёртый раз.
– Если я скажу, что заблудились, ты пойдёшь дальше одна? – с надеждой спросила Норико, а затем уверенно добавила: – Тогда мы заблудились.
– Знаешь, если тебе не хватает смелости признать свой провал…
Норико остановилась и обернулась к Чо, сложив руки на груди: хвостом не потрясти, так хоть это.
– Ты правда намерена меня поучать?
– Может быть, – невозмутимо ответила та.
– Мне больше нравилось, когда ты молчала.
– Мне тоже больше нравилось молчать, но остаться навечно в холодном лесу – сомнительное удовольствие.
Спокойствие Чо раздражало больше, чем её вопросы.
– Потому спрошу ещё раз, – продолжила она. – Ты точно не заблудилась?
– Если сомневаешься, тебя никто не держит, – бросила Норико и, развернувшись, уверенно зашагала дальше.
Вообще-то, она не могла сказать, что
– Что это? – настороженно спросил Иоши. Норико проследила за тем, куда он указывал.
– Тории! – воскликнула она, но, сообразив, что вышло слишком радостно, прокашлялась и заговорила уже спокойнее. – Ворота. Такие здесь у каждого поселения и каждого храма. Иногда несколько подряд. Вы их ещё не раз увидите.
– Всё же не заблудилась, – хмыкнула Чо. – Повезло тебе.
– Я знала, куда иду, – оскалилась Норико. Очень захотелось отгрызть Чо хотя бы ухо, но она изо всех сил старалась держать себя в лапах. Нет, в руках.
