— Покой ума и покой тела дают преимущества куда большие, чем ты способен сейчас вообразить, — заверил его Ёширо. — Или ты больше не веришь своим учителям?
— Я не верю, — рыкнул тот, — что, скрестив ноги и закрыв глаза, сумею победить хоть одного воина.
— Полагаешь? Что ж… — Ёширо улыбнулся и опустился на пол. — Давай проверим, как воин с мечом сумеет победить того, кто скрестил ноги и закрыл глаза. Тономори, будь добр, принеси своему другу боккэн.
— Я сбегаю, — крикнула Мива и, обратившись пауком, достающим Ёширо до пояса, ускакала из павильона.
Ёширо прикрыл глаза и выдохнул. Заботы преподавания тут же сменились покоем, ясностью ума и полным владением телом, осознанием его границ и силы. Ёширо чувствовал рядом Нобу и его злость, смешанную с недоумением. Он суетился, громко и недовольно сопел, был шумным и большим, словно раздутый шар злости, от которой не мог избавиться.
А вот Тономори Ёширо почти не ощущал. Невесомый в своём присутствии, тихий ноппэрапон даже дышал беззвучно, почти не двигался и явно старался быть как можно незаметнее. Удивительно, что эти двое вообще подружились. И всё же они хорошо дополняли, уравновешивали друг друга. Сейчас это пока неочевидно, но с годами их углы сточатся друг о друга, и они обретут баланс — друг с другом и сами с собой.
Послышались шаги — вернулась Мива.
— Вот, — произнесла она и подошла. — На.
Ёширо не нужно было открывать глаза, чтобы понять: боккэн уже у Нобу.
— Ну же, — подбодрил он. — Действуй.
— Но вы же сэнсэй, — неуверенно замялся бакэдануки. — И так понятно, что вы сильнее.
— Обещаю не применять силу. Попробуй одолеть меня.
— Может, хотя бы глаза откроете? А то вдруг…
— Не бойся навредить мне. Более того, попытайся это сделать. Выйдет хотя бы раз ударить — и можешь больше не появляться на моих занятиях.
И почти в тот же миг просвистел замах. Ёширо легко уклонился от первого удара, который был нацелен ему в ухо. Нобу немного помедлил и замахнулся снова — в шею. Это было слишком просто.
— Мои глаза закрыты, но я тебя прекрасно вижу, учитывай это, — подсказал Ёширо.
Следующие полкоку Нобу бегал вокруг него и, используя все свои навыки фехтования, пытался хотя бы коснуться. Ёширо слышал каждый его шаг, чувствовал колебания воздуха и легко направлял силу Нобу против него самого. Бакэдануки уже не раз падал, вкладывая в удар слишком много бессильной ярости и не находя встречи с целью. И всё же надо отдать ему должное — неизменно поднимался и продолжал попытки.
— Думай, Нобу, — продолжал подсказывать Ёширо. — Твои шаги для меня — бой барабана. Твоё дыхание — ураган. Ты думаешь, это сила, но правда в том, что за любой стихией следует покой. Лишь он всегда возвращается. Только он вечен.
Нобу словно не слышал. Он старался, очень старался и ступать тише, и даже не дышать. Только это его не спасало. Слишком прямые удары. Слишком много чувств. Слишком сильно старается. Всё слишком, и ничего в меру. Ёширо продолжал уклоняться, заставлял его терять равновесие и падать одним лёгким прикосновением, водой растекался под его попытками нанести удар. И ему даже ни разу не пришлось подняться. Все попытки Нобу ударить по ногам он легко пресекал, хватая его за запястье и выбивая меч. Два раза позволил себе заломить руку за спину. И один — уложить на лопатки.
В конце концов боккэн упал на землю, и бакэдануки осел, тяжело дыша. Ёширо открыл глаза и спокойно посмотрел на него:
— Как теперь думаешь, бесполезно ли то, что мы делаем?
Нобу только покачал головой, ничего не отвечая. Ёширо кивнул и оставил его, вернувшись к своему месту, с которого обозревал весь павильон.
— А теперь возвращаемся на места. — Все зашевелились, переползая к своим подушкам и усаживаясь. В дверях Ёширо заметил Чо, но не подал виду. Осё должен быть не только учителем, но и примером. И сэнсэй — тоже. Так он считал, вспоминая, что его самого — однохвостого — гораздо больше интересовала возможность быть похожим на того, кем он восхищался.
Так что Ёширо прикрыл глаза и тихо сказал:
— Нет мыслей — нет вопросов.
Нет мыслей — нет сомнений.
Нет мыслей — нет сожалений.
Сообразив, что в ближайшее время от Ёширо ничего ждать не стоит, Чо развернулась и пошла в сад, решив дождаться смены стражи там. Ей нужен был совет, но она не знала, к кому ещё обратиться. К даймё она идти пока не хотела, а с Норико без императора поговорить было невозможно. Необходимость слать друг другу письма её удручала: слишком долго ждать ответ. И хотя у неё были помощники — отличные знатоки своего дела, — в вопросах ядов ей нужно было мнение того, кто мог бы озвучивать свои мысли без излишней мягкости, прямо, как есть.
Чо поняла, как далеко может завести её жестокость, когда обнаружила, что яды можно получать не только из растений. В холмах недалеко от города после Дня возрождения открылся подземный источник, и там быстро разлилось озеро. А вместе с ним появились особенного вида лягушки: маленькие, ярко-красные, в крапинку. И как хорошо, что не она первая взяла их в руки…
