Молва шла быстрее Киоко, и к середине пути по сторонам дороги собрались едва ли не все жители. Они кланялись, шептались, и всхлипы мешались с добрым счастливым смехом. Они ждали её. Ни разу за всю жизнь она не чувствовала подобного в Иноси. Без сомнений, семью императора всегда встречали с почтением, но только здесь — и в Юномачи — она ощутила, что значит быть избранной не только богами и собственным родом, но и народом, простыми людьми, что вверяют в руки правителей свою честь, преданность и жизнь. Вверяют по собственной воле, а не из чувства долга.
Дзурё встретил её не менее радушно. Низко поклонился и пригласил в свой скромный дом. Только сейчас Киоко вспомнила, что в прошлый раз ей не удалось ограничиться небольшим количеством еды и её по всем правилам приличия держали за столом, пока она не попробует каждое блюдо.
Но, войдя в обеденный зал, она едва сдержала вздох облегчения. На столах уже ждали подносы с едой, но лёгкой, как в Иноси, и понемногу в каждой пиале.
— Мы со слугами обсудили и решили, — склонив голову, пояснил дзурё, — что вы давно не бывали дома, а потому постарались устроить обед, как это принято во дворце.
Киоко благодарно улыбнулась. Ей действительно не хватало дома. Её настоящего дома. И пусть он заключался вовсе не в еде, но даже такая мелочь напомнила ей то тепло, что она оставила в прошлом, ту нежность и заботу, какую дарили ей отец и Кая, то беззаботное — хотя тогда ей так вовсе не казалось — детство.
Её провели к столу у правой стены, самому большому, откуда открывался вид на весь зал. Но стоило её коленям коснуться подушки, как тут же раздался возглас:
— Киоко! — Чёрным вихрем Норико пронеслась между столами и заключила её в объятия, падая рядом.
— Я тоже скучала, — прохрипела Киоко, но Норико не слушала. Она сжала её ещё крепче и принялась носом тереться о лицо.
— Норико… — беспомощно сипела Киоко. — Норико, лицо… Накрашено…
Норико тут же отстранилась, недоумевающе посмотрела на неё, а затем тыльной стороной ладони стёрла со своего носа пудру, в которой успела испачкаться.
— Фу, зачем? — фыркнула она.
— Так положено, — спокойно ответила Киоко и усмехнулась. Как теперь выглядит её щека, она старалась не думать.
Норико вздохнула, но снова обвила руками её плечи:
— Моя Киоко.
— Моя Норико. — Киоко как могла постаралась обнять её в ответ, но Норико крепко прижала её руки к телу. А когда ослабила хватку, внезапно спросила:
— Ты ведь знаешь об Иоши?
— Кайто-доно рассказал, — кивнула она.
— Ты в порядке?
— Да, — ответила она не задумываясь, но, сказав, поняла, что это чистая правда. Киоко переживала, узнав, что сёгун добрался до сына, но не верила, что это действительно несёт для него какую-то опасность. — Император вернулся в империю — это хорошо. Люди верят ему — это тоже хорошо.
Норико кивнула:
— Хотэку тоже так считает.
Только сейчас Киоко заметила его. Поймав её взгляд, Хотэку поклонился. Она слегка опустила голову и улыбнулась.
— Я рада, что вы целы. Повозки уже прибыли из Юномачи?
— Прибыли, Киоко-хэика, — сказал он. — Их уже разгрузили, ресурсы распределяют.
— Замечательно. Западную область ждёт тяжёлая ночь, но мы, кажется, хорошо подготовились…
— Всё так. И… Позвольте сказать, что я тоже рад вашему возвращению из Ши.
Было очевидно, что, помимо этого разговора, у Хотэку оставался невысказанный вопрос, который она ощущала всем своим существом, потому что его ки кричала о нём, едва сдерживаясь, чтобы не облечь эту мысль в слова.
— Оками часто вспоминают о тебе, а Джиро даже рвался отправиться со мной к своему брату, — говоря это, она улыбнулась, вкладывая в слова тепло воспоминаний и радость разговоров с семьёй Хотэку.
— Благодарю, — сдержанно ответил он, стараясь не показать ликования, которое вызвали эти слова.
Но за всем этим было что-то ещё. Она пыталась не касаться чужих ки, но порой они, сами того не подозревая, касались её. Или лучились такими эмоциями, что всё пространство вокруг менялось, наполняясь чужими счастьем или болью.
Вот и сейчас Норико, обычно холодная в своём спокойствии, искрила так, что обжигала своей радостью, заражала ею, и чувства эти были вовсе не от возвращения Киоко. А обычно почти невесомая и едва осязаемая ки Хотэку сейчас словно уплотнилась, обрела успокоение, не стремясь больше вырваться из незримого плена. Киоко чувствовала, как во все стороны от него расплывается чувство покоя. Не того спокойствия, что он отчаянно в себе взращивал, а истинного внутреннего покоя, который она некогда ощутила в Ёширо и который в дни особой нужды всегда давали ей крепкие объятия Иоши.
Всё было ясно, как день, освещённый Аматэрасу. Но Киоко знала: даже если намекнёт — Норико отгрызёт ей лицо, и никакая пудра этому не помешает.
— Госпожа, прошу прощения. — Рядом появилась служанка со шкатулкой в руках. — Киехико-сама велел помочь вам…
Киоко чуть склонила голову и повернулась к служанке стороной, на которой Норико смазала макияж. Вторая служанка тут же принесла и поставила небольшую ширму, идеально закрывающую стол от чужих глаз. Норико, глядя на всё это, только весело усмехнулась.
