Полицаи ворвались в гетто утром и сразу же начали погром. Погибло много людей, в том числе и из сопротивления. О том, что происходило в гетто Соня, узнала только через несколько дней, когда они с мамой вышли из "малины" устроенной дедом под полом дома. В их доме стало немного просторнее одна из семей не найдя укрытия была схвачена и отправлена в Германию.
Когда пришли русские и в городе завязался бой, Соня, не задумываясь, приняла участие в восстании. Она вместе со своей боевой пятеркой и еще несколькими парнями атаковали охрану гетто. Удалось уничтожить пост на воротах, но захватить караульное помещение не получилось. Полицаи вели слишком сильный огонь. Укрывшись за домами, повстанцы продолжали перестрелку с полицаями, а Соня перевязала раненую руку Мойши.
Упавший от разрывов деревянный забор гетто дал возможность увидеть происходящее вокруг. Бой в городе все ширился, дрались на каждой улочке, за каждый дом. Русская пехота, заняв ряд ключевых точек давила сопротивление гитлеровцев в казармах. Совершенно случайно Соня увидела лежащий под досками забора окровавленный труп Стефана. Рядом с ним лежал пистолет. Сняв с трупа портупею и подобрав пистолет, девушка пошла в город. Рядом с рынком в одном из домов русские собирали своих раненых. Раненые не выпуская оружия, терпеливо ждали своей очереди на перевязку. Девушка стала им помогать. Полученных в гетто знаний хватило, чтобы грамотно обрабатывать раны. Это заметил врач, дал ей сумку с медикаментами и показал, кому надо помогать в первую очередь, а сам занялся эвакуацией раненых дальше на аэродром.
Поток раненых довольно быстро иссяк, русские стали собираться выдвигаться из города, Соня обратилась к врачу с просьбой взять ее с собой, тот согласился. Так она стала санинструктором в Брестской штурмовой бригаде.
Мама осталась в Белостоке. Даже не ушла в лес. Она только сказала, чтобы Соня по возможности берегла себя и отдала ей на память бабушкину брошку - последнюю драгоценность их семьи.
Уже в пуще с девушкой побеседовал лейтенант особого отдела с очень серьезными, внимательными и грустными глазами. Она ничего не скрывала от него. Рассказала, все как было. Ей поверили и доверили уход за ранеными. Соня попала во 2-ю егерскую роту. Вместе с ней в бригаде оказалось еще десяток девушек из гетто. Некоторых она знала по учебе в больнице. Когда отправляли раненых с партизанского аэродрома, лейтенант предложил им лететь с ними. Девушка отказалась и ни разу не пожалела ни о чем. Даже о том, что оказалась здесь в окружении, посреди болота. В роте рядом с девушкой всегда был кто-то из бойцов. Они помогали ей, чем могли - несли ее тяжеленный рюкзак с продуктами и медикаментами, давали больше еды, помогали с чисткой оружия и ни о чем никогда не просили взамен. Соня платила им улыбками и песнями на стоянках, а еще учила немецкому языку.
Больше всего ей из бойцов нравился командир взвода егерей сержант Михайлов. Он, похожий на большого и доброго медведя, с легкостью носил свой тяжеленный рюкзак с боеприпасами и пулемет. С какой-то невероятной легкостью продвигался через лес. Николай никогда не унывал, всегда был весел и общителен. Даже в бою улыбался и старался ее приободрить, делился с ней пайком и учил стрелять из трофейного карабина, который ей и добыл в гитлеровцев вместо старой "мосинки". Когда немцы прижали бригаду к реке, Соня заменила у Николая второго номера. Подавала коробки с патронами, набивала ленту. С тех пор она так и осталась с ним. Лишь ненадолго оставляя его чтобы перевязать очередного раненого. Вместе они отбивались против полицаев, вместе остались и здесь на болоте охранять и помогать раненым. Его постоянная улыбка сводила девушку с ума. Вот и сегодня, несмотря на то, что пришлось столько времени неподвижно лежать, он улыбается. Девушка ловила себя на мысли, что она по-настоящему влюбилась в это медведя...
Наконец-то сгустились сумерки и можно хоть чуть - чуть подвигаться. Николай только головой покачал.
Ротный к ним подошел практически неслышно. Последние несколько метров он прополз на животе. Николай шепотом доложил обстановку, после чего лейтенант что-то ответил сержанту и тут же растворился среди кустарника.
Смена к ним так и не пришла. Через час, когда сумрак полностью покрыл берег, Николай дал команду на отход. Медленно, очень медленно они отползли со своих постов и скрылись в кустарнике. Лагерь был пуст. Не задерживаясь, Николай повел ее к берегу. Несколько десятков гнилушек закрепленных на торчащих из воды палках указывали путь по болоту. Своих они догнали уже на противоположенном берегу.
- Все, последние, - сказали в темноте, - давайте бегом за нами, по пути обсохните.
И они побежали...
Их рейд по лесам и болотам до партизанского лагеря длился ровно семь дней. В пути от ран умерло еще восемь бойцов, но остальные с помощью партизан добрались до лагеря .
"Brest an dem Bug" (нем. "Брест на Буге")
