— Я предлагаю императору выбор, — продолжил Крид. — Мир или уничтожение. И после сегодняшнего дня он поймёт, что этот выбор реален.
Старейшины молчали, обдумывая его слова. Наконец, Нургачи, самый старший и уважаемый из них, медленно кивнул.
— Иди, великий вождь, — произнёс он. — И пусть твоя мудрость найдёт путь к миру, которого не смогла найти наша сила.
Виктор благодарно кивнул, затем поднял с пола небольшую сумку, куда аккуратно положил кристалл с пятью кольцами внутри — запечатанные врата времени. Этот артефакт он не мог оставить даже самым доверенным своим соратникам — слишком велика была его сила, слишком опасны последствия неправильного использования.
— Я вернусь, — сказал Крид, закидывая сумку на плечо. — Возможно, не скоро. Но вернусь. А пока продолжайте то, что мы начали вместе — строительство нового союза, основанного не на страхе и подчинении, а на взаимном уважении и общем благе.
С этими словами он покинул круглый зал, оставив старейшин обдумывать произошедшее и готовиться к будущему, которое, как они теперь понимали, могло быть куда сложнее и непредсказуемее, чем они представляли себе раньше.
А Виктор Крид, Бессмертный, победитель Абаддона, хранитель запечатанных врат времени, направился в Пекин — навстречу новому этапу своего бесконечного путешествия через века и тысячелетия.
Первые лучи рассвета едва коснулись горизонта, когда Виктор Крид покинул свою ставку на Сахалине. Он шёл один, без сопровождения маньчжурских воинов, с небольшой сумкой за плечами, где хранился кристалл с запечатанными вратами времени. Его высокая фигура, окружённая едва заметным голубоватым сиянием, казалась обычному взгляду уязвимой и одинокой на фоне бескрайних просторов.
Но он не был один.
За его спиной, в предрассветной дымке, поднимались с земли китайские воины, павшие накануне от прикосновения его силы. Пятьдесят тысяч фигур, облачённых в некогда безупречные доспехи, теперь покрытые пылью и кровью. Их движения были механическими, лишёнными человеческой грации, но подчинёнными единой воле. В их пустых глазах горело голубое пламя — отражение силы, ставшей частью сущности Крида.
Это были не живые люди, но и не мёртвые в привычном понимании этого слова. Скорее, пустые сосуды, из которых была изъята прежняя личность, и заполненные теперь частицами сознания Виктора, крошечными фрагментами силы Копья Судьбы, слившегося с его существом.
— Следуйте за мной, — произнёс Крид, и его голос, усиленный той же силой, достиг каждого из них, вызывая немедленное подчинение.
Так началось странное шествие — во главе Виктор, за ним пятьдесят тысяч бывших китайских солдат, ныне подобных марионеткам в руках кукловода, но марионеткам, обладающим силой и скоростью, превосходящими человеческие возможности.
Они двигались через пролив, отделяющий Сахалин от материка, не на лодках или плотах, а просто шагая по воде, которая застывала под их ногами, образуя временные мосты из материи, похожей на голубоватый лёд, но исчезающей сразу после их прохода. Местные рыбаки, случайно увидевшие это зрелище с безопасного расстояния, решили, что стали свидетелями шествия призраков или демонов, и поспешили распространить эти слухи, которые, обрастая фантастическими деталями, бежали впереди странной армии.
На материке шествие продолжилось через маньчжурские земли, где местные жители выходили из своих жилищ, чтобы лицезреть невиданное зрелище. Они падали на колени перед Кридом, видя в нём не просто своего вождя, но божество, спустившееся на землю. Виктор не поощрял такого поклонения, но и не запрещал его — он знал, что людям нужны символы и ритуалы, чтобы осмыслить то, что выходит за пределы их понимания.
Весть о приближении Бессмертного с армией призрачных воинов распространялась как пожар в сухой степи. Маньчжурские дозоры, установленные вдоль Великой Китайской стены, видели приближение странной процессии издалека и успевали передать сообщения через систему сигнальных огней, созданную по указанию Крида.
Когда шествие достигло Великой стены, пограничные гарнизоны, уже наслышанные о судьбе пятидесятитысячной армии, отправленной против маньчжуров, не оказали ни малейшего сопротивления. Стражники просто отступили, освобождая проход, многие падали ниц, не смея поднять глаз на пришельцев.
Виктор шёл первым, его облик был одновременно величественным и пугающим — высокий светловолосый чужеземец с глазами, пылающими голубым огнём, окружённый аурой силы, которая, казалось, могла сокрушить горы одним своим прикосновением. За ним, в идеальном строю, шагали пятьдесят тысяч бывших китайских воинов, двигаясь с механической точностью, их глаза горели тем же голубым пламенем, что и глаза их предводителя.
Мирное население пограничных городков в ужасе бежало, едва завидев это шествие. Те, кто оставался, запирали двери и ставни, зажигали благовония перед семейными алтарями, моля древних богов о защите. Но Крид не собирался причинять вред невинным — его целью был Пекин, император, возможность установить мир между двумя народами без дальнейшего кровопролития.
