— В даосизме мы говорим, что всё имеет свою природу, своё предназначение. Нет плохих или хороших качеств, есть лишь те, что находятся в гармонии с Дао, и те, что сопротивляются ему.
Он взглянул на горизонт, где солнце медленно опускалось за далёкие горы, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура.
— Ты был воином так долго, что забыл, что значит быть чем-то иным, — продолжил старик. — Но в тебе всегда была и другая сторона — созерцатель, мудрец, хранитель. Теперь она начинает проявляться сильнее, уравновешивая воителя.
Виктор молчал, обдумывая эти слова. За месяцы, проведённые в храме Белого Облака, он действительно начал меняться — не только внутренне, но и внешне. Голубое сияние, окружавшее его фигуру, стало мягче, спокойнее, словно огонь, бушевавший в топке, превратился в ровное, уверенное пламя. Его глаза, всё ещё светящиеся нечеловеческой силой, теперь излучали не только мощь, но и мудрость, не только силу, но и понимание.
— Я думаю, настало время для следующего шага, — произнёс Ли Вэй после долгого молчания. — Ты готов?
Крид посмотрел на старого монаха с вопросом во взгляде.
— Какого шага?
Ли Вэй указал на сумку, в которой Виктор хранил кристалл с запечатанными вратами времени.
— Ты всё ещё носишь это с собой, — заметил он. — Всё ещё не нашёл места, где можно было бы спрятать артефакт от глаз и рук тех, кто мог бы использовать его во вред.
Крид кивнул. Это была правда. Даже здесь, в уединённом храме, в процессе постижения нового пути, он не расставался с кристаллом, чувствуя ответственность за силу, заключённую в нём.
— Я думал отнести его в Тибет, — признался Виктор. — Спрятать в одном из затерянных храмов, где его никто не найдёт.
Ли Вэй покачал головой.
— Физическое укрытие ненадёжно, Бессмертный. Храмы разрушаются, горы рассыпаются в прах, океаны высыхают. Время находит путь ко всему, что существует в материальном мире.
Он посмотрел на Крида взглядом, в котором читалась древняя мудрость, не уступающая возрасту самого Виктора.
— Но есть другие пути, другие измерения, где вещи могут быть сокрыты от глаз смертных и бессмертных. Места между мирами, складки реальности, где время течёт иначе или не течёт вовсе.
Виктор внимательно слушал. За тысячелетия странствий он встречал упоминания о таких местах в легендах и мифах разных культур, но всегда считал их метафорами, поэтическими преувеличениями.
— Ты говоришь о реальных местах? — спросил он. — Не о метафорах или аллегориях?
Ли Вэй улыбнулся.
— В даосизме мы говорим, что реальность многослойна, как луковица. То, что мы видим и осязаем, — лишь внешний слой. Но есть и другие, скрытые от обычного восприятия. Мастера даосских искусств веками учились проникать в эти слои, путешествовать между ними, использовать их свойства.
Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть глубже.
— Ты, с твоей связью с копьём и кольцами, с твоим расширенным восприятием, мог бы научиться видеть эти слои, а затем и проникать в них. И там, в месте вне времени и пространства, спрятать кристалл, где никто — ни человек, ни демон — не сможет найти его.
Виктор задумался. Предложение Ли Вэя было интригующим, но и пугающим одновременно. Проникнуть за завесу обычной реальности, шагнуть в измерения, о существовании которых большинство людей даже не подозревало…
Но разве не к этому он шёл все эти месяцы? Разве не для этого изучал даосские практики, учился новому восприятию мира, новому пониманию своей силы?
— Я готов, — наконец произнёс Крид. — Научи меня, как это сделать.
Ли Вэй кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.
— Мы начнём завтра, — сказал он. — На рассвете, когда грань между мирами тоньше всего.
Они сидели в молчании, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, а на небе загораются первые звёзды. В этот момент Виктор чувствовал странную связь со стариком — не как ученик с учителем, но как равный с равным, как путник, встретивший другого путника на бесконечной дороге времени.
И впервые за тысячелетия он ощущал не только бремя своего бессмертия, но и его дар — возможность познавать, меняться, расти бесконечно, не ограниченный краткостью обычной человеческой жизни.
— Я спрошу тебя ещё раз, старик, — произнёс Виктор, глядя в мудрые глаза Ли Вэя. — Кто ты? Ты не обычный человек, не обычный монах. Ты знаешь слишком многое о вещах, о которых не должен знать.
Старик улыбнулся, и в его улыбке была та же загадка, что и в самом начале их знакомства.
— Я уже ответил тебе, Бессмертный, — произнёс он. — Я старый даос, который нашёл свой путь в потоке времени. Не больше и не меньше.
Ли Вэй поднялся, опираясь на посох, и его фигура на фоне звёздного неба казалась одновременно хрупкой и величественной.
— Завтра на рассвете, — напомнил он. — Будь готов к путешествию, которое изменит твоё понимание реальности.
С этими словами старый монах удалился, оставив Виктора наедине с ночью, звёздами и размышлениями о предстоящем пути.
