Дверь за их спинами закрылась и исчезла, словно никогда и не существовала. Теперь они стояли в странном пространстве, окружённые сиянием далёких звёзд и мягким светом, источник которого невозможно было определить.
— Что это за место? — спросил Виктор, его голос звучал странно в этой среде — глубже, многослойнее, словно каждое слово имело множество значений одновременно.
— Даосы называют его Бесформенным Царством, — ответил Ли Вэй. — Место, где всё возможно и ничто не определено. Здесь нет прошлого, настоящего или будущего в привычном понимании. Всё существует одновременно и никогда.
Он сделал несколько шагов вперёд, и пространство вокруг него изменилось, словно отражая его внутреннее состояние. Появились контуры гор, озёр, долин — не реальных, но воспринимаемых как таковые.
— Здесь мысль становится реальностью, — продолжил монах. — А реальность — лишь отражением мысли. Это идеальное место для того, что мы хотим сделать.
Виктор последовал за ним, наблюдая, как пространство реагирует на его присутствие. Вокруг него формировались фрагменты воспоминаний — отголоски тысячелетий, проведённых в странствиях и сражениях. Он видел лица людей, которых знал и любил, места, которые посетил, события, в которых участвовал. Всё это появлялось и исчезало, словно отражения в воде, потревоженной ветром.
— Сосредоточься, — посоветовал Ли Вэй, заметив его замешательство. — Не позволяй прошлому отвлечь тебя от цели. Мы здесь, чтобы спрятать кристалл, а не блуждать в лабиринтах памяти.
Крид кивнул и усилием воли заставил воспоминания отступить. Пространство вокруг стало более спокойным, более определённым, хотя всё ещё странным и подчиняющимся иным законам, чем мир, который они покинули.
— Куда теперь? — спросил он, глядя на бесконечность, простирающуюся во всех направлениях.
Ли Вэй указал на один из скоплений звёзд, образующих нечто, напоминающее спираль.
— Туда, — ответил он. — К Колодцу Вечности. Месту, где даже время перестаёт существовать. Там мы сможем спрятать кристалл так, что его никогда не найдут — ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.
Они двинулись в указанном направлении, и пространство вокруг них изменялось, подстраиваясь под их намерения. Казалось, сама ткань реальности складывалась и разворачивалась, чтобы сократить путь, приближая их к цели.
По мере продвижения звёзды становились ярче, а их свет — глубже, насыщеннее, словно они видели не просто небесные тела, а сущности, обладающие сознанием и волей. Виктор чувствовал их взгляды, их интерес, их оценку — словно они проверяли его, определяя, достоин ли он идти этим путём.
Наконец, они достигли странного места, где звёзды образовывали идеальный круг, а в центре его находилось нечто, напоминающее колодец — глубокая шахта без дна, наполненная не водой или тьмой, а чистой потенциальностью, возможностью всего и ничего одновременно.
— Колодец Вечности, — произнёс Ли Вэй с благоговением в голосе. — Место, где всё начинается и всё заканчивается. Место абсолютной тишины и бесконечного звучания.
Он подошёл к краю колодца и указал Виктору, чтобы тот присоединился к нему.
— Достань кристалл, — попросил монах.
Крид открыл сумку и извлёк артефакт — небольшой кристалл, внутри которого пульсировали пять колец, сплетённые в единый узор. В этом странном месте кристалл светился ярче, чем когда-либо, его голубое сияние отражалось в глазах Виктора, создавая впечатление, что они смотрят друг на друга — две части одного целого, две грани одной сущности.
— Что теперь? — спросил Крид, держа кристалл на ладони. — Просто бросить его в колодец?
Ли Вэй покачал головой.
— Нет, это было бы слишком просто и недостаточно надёжно. Мы должны создать хранилище — место внутри места, время внутри безвременья.
Он коснулся края колодца, и пространство вокруг задрожало, словно от невидимого ветра.
— Закрой глаза, — посоветовал монах. — Представь место, которое никто никогда не найдёт. Место, существующее только в твоём сознании, в твоей воле. Место, достойное хранить ключ от всех миров и эпох.
Виктор закрыл глаза и сосредоточился. Образы проносились в его сознании — горы и моря, пустыни и леса, места, которые он видел за тысячелетия странствий. Но ни одно из них не казалось достаточно надёжным, достаточно скрытым от посторонних глаз.
А затем пришло озарение. Не место в пространстве, а момент во времени. Не «где», а «когда». Мгновение между вдохом и выдохом, между ударами сердца, между мыслью и действием. Мгновение настолько мимолётное, что его невозможно уловить, измерить, запомнить. Но мгновение, существующее всегда и везде, в каждом живом существе, в каждом движении космоса.
Виктор открыл глаза, и в его взгляде читалось новое понимание.
— Я знаю, где спрятать его, — произнёс он. — Не в месте, а в моменте. В промежутке между сущим и несущим, между бытием и небытием.
Ли Вэй улыбнулся, словно именно такого ответа и ждал.
— Тогда создай этот момент, — сказал он. — Здесь, в Бесформенном Царстве, твоя воля может воплотить любую концепцию, любую идею.
