Крид кивнул и сосредоточился на кристалле в своей руке. Пять колец внутри него пульсировали в унисон с биением его сердца, словно были его продолжением, частью его существа. Он закрыл глаза и представил тот самый промежуток — не-момент между моментами, пустоту между существованием, паузу между нотами в великой симфонии мироздания.
Кристалл в его руке начал меняться — не физически, но концептуально, становясь одновременно более реальным и более абстрактным. Голубое сияние вокруг него усилилось, приобрело новые оттенки, недоступные обычному человеческому зрению, но видимые здесь, в этом странном месте между мирами.
А затем произошло нечто удивительное. Кристалл словно раздвоился — оставаясь в руке Виктора и одновременно исчезая, уходя в то не-место, не-время, которое он создал своей волей и своим пониманием. Он был и не был, существовал и не существовал одновременно — парадокс, невозможный в обычном мире, но совершенно естественный здесь, в Бесформенном Царстве.
— Это… сработало? — спросил Крид, глядя на свою руку, где кристалл одновременно был и отсутствовал, видимый и невидимый, осязаемый и неуловимый.
Ли Вэй кивнул, его глаза светились тем же пониманием, что и глаза Виктора.
— Сработало, — подтвердил он. — Теперь кристалл находится в месте вне места, во времени вне времени. Он существует везде и нигде, всегда и никогда. Никто не сможет найти его, кроме тебя — того, кто создал это уникальное хранилище.
Он положил руку на плечо Крида, и его прикосновение было странно материальным в этом нематериальном месте.
— Ты превзошёл мои ожидания, Бессмертный, — произнёс монах с искренним восхищением. — Создать концепцию, которая одновременно существует и не существует… Это уровень понимания, доступный лишь немногим мастерам даосизма после десятилетий практики. А ты достиг его за месяцы.
Виктор улыбнулся, чувствуя странное облегчение. Бремя, которое он нёс с момента запечатывания врат времени, наконец было снято с его плеч. Кристалл теперь был в безопасности — не просто спрятан, а помещён за пределы самой концепции нахождения и поиска.
— Пора возвращаться, — сказал Ли Вэй после долгого молчания. — Наша задача выполнена, и пребывание в Бесформенном Царстве слишком долго может… изменить тебя способами, которые сложно предсказать.
Он повернулся и указал в сторону, противоположную той, откуда они пришли. Пространство там начало сгущаться, формируя нечто, напоминающее дверь — не деревянную или каменную, а сотканную из самой ткани реальности, из возможностей и вероятностей.
— Этот путь приведёт нас обратно в храм Белого Облака, — пояснил монах. — Но помни: время здесь течёт иначе. То, что для нас было часами, в нашем мире может оказаться днями, неделями или даже месяцами.
Виктор кивнул, принимая эту информацию. Время давно стало для него относительным понятием — что значат дни или месяцы для того, кто прожил тысячелетия?
Они приблизились к двери, и Ли Вэй первым шагнул через порог. Крид последовал за ним, оглянувшись в последний раз на Колодец Вечности, где теперь хранился кристалл с запечатанными вратами времени — видимый и невидимый, присутствующий и отсутствующий, запертый в парадоксе, созданном его собственной волей.
А затем дверь закрылась за ними, и Бесформенное Царство осталось позади — странное место между мирами, где мысль становилась реальностью, а реальность была лишь отражением мысли.
Виктор открыл глаза и обнаружил себя сидящим в медитативной позе в малом зале храма Белого Облака. Напротив него, в такой же позе, сидел Ли Вэй, его глаза были закрыты, дыхание — ровным и спокойным.
Крид огляделся, пытаясь понять, что произошло. Неужели всё путешествие в Бесформенное Царство было лишь видением, порождённым глубокой медитацией? Но тогда где кристалл? Он потянулся к сумке, висевшей на его плече, и с удивлением обнаружил, что она пуста.
И в тот же момент он понял: кристалл действительно был спрятан в месте вне места, во времени вне времени. Он существовал и не существовал одновременно, видимый лишь для того, кто знал правильный способ смотреть.
Ли Вэй открыл глаза и улыбнулся, видя замешательство на лице Виктора.
— Реальность многослойна, как луковица, — напомнил он. — То, что произошло, было одновременно видением и не видением, путешествием и медитацией, физическим перемещением и духовным опытом.
Монах поднялся на ноги, его движения были плавными, несмотря на явную усталость, читавшуюся в его глазах.
— Сколько времени прошло? — спросил Крид, также поднимаясь.
— Три дня, — ответил Ли Вэй. — Мы сидели здесь в медитации три дня и три ночи. Ученики приносили нам воду, но мы не пили её. Они зажигали свечи, но мы не видели их света. Мы были… в другом месте.
Виктор кивнул. Это объясняло странное ощущение голода и жажды, которое он испытывал, а также лёгкое онемение в конечностях после долгого сидения в неподвижной позе.
— И кристалл теперь… — начал он.
— В безопасности, — закончил за него Ли Вэй. — В месте, которое ты создал. В концепции, которую ты воплотил. Никто не найдёт его там, даже если будет искать вечность.
