Виктор тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Он справится. Он всегда справлялся. И на этот раз ставки были выше, чем когда-либо — судьба его семьи, возможно, всего мира, зависела от его способности сохранять контроль над силой, текущей в его венах.
Он сел на край кровати и закрыл глаза, входя в состояние глубокой медитации — техники, которую освоил ещё в храме Белого Облака под руководством Ли Вэя. Но теперь, с праматерией внутри, медитация приобрела новое измерение. Он мог опускаться глубже, видеть яснее, ощущать тоньше.
В этом состоянии Виктор начал систематически исследовать изменения, произошедшие с его телом и сознанием после слияния. Праматерия была интегрирована в его сущность не хаотично, а следуя определённому паттерну, структуре, которую, казалось, определили пять колец Копья Судьбы.
Наиболее опасные, разрушительные аспекты первозданного хаоса были изолированы в энергетических капсулах, разбросанных по всему телу. Более управляемые, созидательные аспекты слились с его собственной энергией, усиливая и трансформируя существующие способности.
Но главное изменение произошло на уровне сознания. Виктор обнаружил, что его восприятие расширилось, охватывая спектры реальности, прежде недоступные даже его необычным чувствам. Он мог видеть энергетические потоки, пронизывающие мир, слышать музыку сфер, ощущать вкус эмоций окружающих людей.
И он мог… влиять на реальность. Не просто физическим воздействием, а прямым, концептуальным. Сосредоточившись на стакане воды, стоявшем на тумбочке, Крид подумал о холоде — и вода мгновенно замёрзла. Подумал о тепле — и лёд растаял, превращаясь в пар. Это не было магией в обычном понимании, скорее, прямым взаимодействием с основами бытия, с самой структурой реальности.
Такая сила опьяняла и одновременно пугала. Виктор понимал: один неосторожный импульс, одна несдержанная эмоция — и последствия могут быть катастрофическими. Ему предстояло заново научиться контролю, дисциплине, сдержанности — качествам, которые он оттачивал тысячелетиями, но которые теперь требовали совершенно нового уровня мастерства.
Три дня Крид провёл в номере отеля, не выходя наружу, не контактируя с людьми. Он медитировал, экспериментировал со своими новыми способностями, привыкал к постоянному присутствию праматерии внутри своего сознания. Это было похоже на приручение дикого зверя — не силой, но терпением, пониманием, установлением взаимного уважения.
На четвёртый день, когда Виктор почувствовал, что достиг достаточного уровня контроля, в дверь его номера постучали. Это был посыльный из порта, принёсший телеграмму. Крид развернул листок и увидел короткое сообщение, подписанное именем Изабель:
«София заболела. Странные симптомы. Врачи бессильны. Возвращайся немедленно».
Сердце Виктора пропустило удар. София, его маленькая, умная, любопытная София… Что могло случиться с ней? Какая болезнь могла оказаться недоступной пониманию современной медицины?
Он мгновенно вспомнил странный медальон, который подарил дочери перед уходом. Древний артефакт из металла, напоминающего серебро, с голубоватым оттенком и выгравированным лабиринтом-мандалой. Медальон, который, по легенде, «помогает видеть вещи такими, какие они есть на самом деле».
Могла ли эта вещь как-то повлиять на Софию? Могла ли она активировать что-то дремлющее в крови девочки — наследие её необычного отца?
Виктор быстро собрал вещи, расплатился за номер и поспешил в порт. Времени на долгие размышления не было. Его дочь нуждалась в нём, и он должен был добраться до Сполетто как можно скорее.
Но внутри его сознания праматерия волновалась, словно предчувствуя что-то важное. Виктор чувствовал её беспокойство, её странное возбуждение, когда он думал о дочери. Словно древняя сила узнавала что-то знакомое, родственное в образе Софии, проносящемся в его мыслях.
«Что ты скрываешь от меня?» — мысленно спросил Крид, обращаясь к праматерии внутри себя.
Ответ пришёл не словами, а образами, концепциями, слишком сложными для человеческого языка. Но их смысл был ясен: София была не просто дочерью Бессмертного. В ней дремала сила, родственная силе колец Копья Судьбы, но иная, комплементарная. И теперь, когда Виктор стал сосудом для праматерии, этот потенциал начал пробуждаться, откликаясь на присутствие древней силы, словно отдалённое эхо.
Крид стиснул зубы, направляясь к парому, который должен был доставить его на материк. София, его малышка… Неужели и она обречена на судьбу, подобную его собственной? Неужели и ей предстоит нести бремя сил, превосходящих человеческое понимание?
Нет, решил Виктор. Он не допустит этого. Он найдёт способ защитить дочь, направить её потенциал в безопасное русло, дать ей выбор, которого не было у него самого. С новой силой, текущей в его венах, с мудростью тысячелетий за плечами, с праматерией, интегрированной в его сущность, он должен был найти путь.
