- Всё так плохо? - испугалась я.
- Ну не настолько. На жизнь моему разросшемуся семейству должно хватить. У нас стабильный доход с семейных предприятий. Но деньги нужны. Не мне - Нарратору.
- А какое право имеет Марек заставлять тебя расстаться с домом?
- Он и не заставляет. И не спрашивал даже. Я просто знаю, что нужны деньги. А продать дом, да ещё такой хороший и в хорошем районе, можно куда быстрее, чем ферму в провинции, даже если ферма тоже неплоха и приносит доход.
- Да, дом хороший, это точно.
- Хочешь, покажу? Ну, это гостиная была. Я её не очень любил. Ещё внизу всякие хозяйственные помещения и жильё для прислуги. А вот наверху...
Шокер взял меня за руку и повёл за собой. Мы поднялись по лестнице наверх.
- Справа - отцовское крыло, тут ничего не осталось, я уже все комнаты очистил, - Шокер остановился в начале коридора и махнул рукой. - Здесь одна большая спальня, две маленьких и общая комната в торце.
Он потащил меня в левое крыло.
- А тут четыре маленькие спальни и общая комната.
Сначала мы по узкому коридору пришли в самый конец в просторную комнату с четырьмя огромными окнами. В ней не было ничего, кроме теннисного стола.
- Йан учил меня играть, - сказал Шокер с улыбкой. - Кончилось это тем, что однажды я так загонял его, что он упал и вывихнул руку. Больше он со мной не играл.
Мы пошли по коридору обратно.
- Здесь, - он махнул рукой на одну сторону. - Здесь одно время были гостевые спальни, потом в них жили мои дети. А напротив - ещё две спальни.
Он открыл дверь:
- Это комната Йана.
Я заглянула с порога. Комната была пуста, только в углу стоял довольно старой модели музыкальный центр и стеллаж, заполненный под завязку дисками.
- Не поднимается рука избавиться от этого. Йан очень долго собирал свою коллекцию, большинство с изнанки притащил. Не знаю, почему он с собой не забрал после свадьбы. Куда теперь это деть, не представляю... А вот это - моя комната.
Я рассчитывала увидеть голые стены и пару стульев, но была разочарована.
Оптимистичные сиреневые полосатые обои. Но их почти не видно за множеством плакатов и рисунков. Плакаты - что-то из жизни рок-музыки, рисунки - какие-то карандашные наброски, лица, человеческие силуэты.
Неширокая кровать, по-холостяцки придвинутая к стене, небрежно наброшенное на постель одеяло, а сверху ещё и клетчатый плед.
Письменный стол, такой обычный, ученический, со старым-старым компьютером, какой-то дурацкой настольной лампой и кучей книжек, половина из которых на гатри, половина на русском. Обкусанные карандаши в полинялом деревянном стаканчике. Полустёртый ластик.
Щербатый скейтборд в углу. И там же теннисные ракетки в прозрачном пакете и рядом поношенные кроссовки, в которые сегодня вряд ли влезла бы нога Шокера.
- Так вот ты какой на самом деле, Андрей Клайар...
- Разочаровал? - усмехнулся он.
- Нет. Но ждала другого. Думала - очередной муляж жилища. А ты, оказывается, когда-то был живым.
- Здесь я себе это позволяю. В своём доме раньше тоже позволял. Теперь только здесь.
- Что за рисунки на стенах?
- Мои, - равнодушно отозвался он. - Давно когда-то баловался.
Я вышла на середину комнаты, хорошенько осмотрелась вокруг и повернулась к Шокеру.
- Нельзя тебе этот дом продавать.
Он повёл плечами и сказал задумчиво:
- Есть вещи поважнее ностальгии. И есть долги важнее всех вещей.
- Это что, стихи?
- Да.
- Только не говори, что твои. Я этого не перенесу.
Он рассмеялся, пожал плечами и ничего не сказал. Вот и пойми его.
Мой телефон затренькал. Я вынула его из кармана.
- Да, Миша.
- Ты где?
- Гуляю.
- Я всё закончил, давай я к тебе навстречу выйду.
- Не надо, Миша.
- Почему? - удивился он.
- Мишенька, если я сегодня вернусь, то я вернусь сама. Не надо меня встречать.
- То есть как "если вернёшься"? - испугался он.
- Вот так, Миша.
Он молчал долго, будто ждал от меня каких-то пояснений. Не дождавшись, буркнул:
- Ладно, я понял.
Я опустила телефон в карман.
- Я сейчас был у Нарратора, - подал голос Шокер. - Припёр его к стенке. Так что я всё знаю.
- Что ты знаешь?
- Ох, ну вряд ли совсем уж всё, на это я не надеюсь. Но многое. Про выходку Альдона, про то, кем он тебе приходится. И про то, в чём же ты мне врёшь: этот рыжий ведь тебе и не муж вовсе.
- Да, видимо, ты неслабо припёр Марека. Или стенка была раскалённая.
- Просто был серьёзный мужской разговор, - вздохнул Шокер. - Я ему объяснил, что, когда я интересуюсь тобой и твоими делами, это не любопытство и даже не вежливость. Это личное. Это моё личное.
- И что Марек?
- Разозлился.
- Почему?
- Не знаю. Возможно, я - не совсем то, чего он хотел бы для своей сестры. Или даже совсем не то.
- Да уж, меньше всего для своей сестры он хотел бы...
- Чего? - напряжённо уточнил Шокер.
- А, неважно. Я завязала высказывать мужчинам претензии. Всё у нас с тобой в порядке, Шокер, всё именно так, как единственно возможно.
- Да что ты? В порядке? Да у нас всё никак, Кира, - он внимательно посмотрел мне в лицо. - Никак.
- Шокер, не надо.
- Я тебе удивляюсь. Да что там - восхищаюсь тобой! Ты как-то умеешь с этим "никак" смириться.
Я покачала головой: