Мы пересекли обширную рыночную площадь в том направлении, в котором я ещё не ездила. День был торговый, всё пространство площади занимали прилавки и палатки торговцев. На самом краю моё внимание привлёк необычный расписной шатёр с надписью "Гадалка и прорицательница Риспа". Я не верю во все эти штучки и обязательно проехала бы мимо, если бы не встретилась взглядом с обитательницей шатра, стоявшей на пороге.
Ничего особенного, не яркая хитана в разноцветных многослойных юбках и не древняя старуха с седыми космами, увешанная амулетами, обычная женщина средних лет довольно приятной наружности. Но я сразу поняла: ведьма! Настоящая!
В гримуаре было написано, что ни маги, ни созданные ими амулеты не способны определить ведьму вне того момента, когда она творит магию. Там же сообщалось, что сестра сестру всегда узнает, ей для этого ничего не нужно. Я не представляла себе, как это работает, и, честно говоря, не очень в это верила. Но сейчас увидела и поняла, как будто глаза раскрылись.
От внезапности осознания я осадила лошадь прямо перед шатром гадалки и спрыгнула на землю. Роман и солдаты рванулись было за мной, но я сделала им знак не лезть. Как ни странно, послушались все.
У меня вдруг возникла мысль: вот он, случай. Поговорю-ка я с этой Риспой, задам ей пару вопросов. Гримуар — дело хорошее, он предназначен для обучения осознавшей себя ведьмы, но не учитывает того, что я мало что знаю о своей сущности. Он представляет информацию в общем виде. А на конкретные вопросы ответов не даёт. Эта женщина нисколько во мне не заинтересована, разве что в монете, которую я ей оставлю. Она ведьма, настоящая, не выгоревшая, не отказавшаяся от своей сущности, а практикующая. Ей можно задать вопросы, которые я никогда не решусь задать тётушке, а их у меня накопилось немало.
А ведьма улыбнулась и жестом пригласила меня в шатёр.
Внутри было именно так, как я себе представляла. Весь магический антураж, призванный произвести впечатление на простаков, соблюдён. Посередине висела разрисованная рунами занавеска, призванная отделить личное пространство гадалки от того, в котором она принимает клиентов. Риспа отдёрнула эту завесу и провела меня в выгороженный закуток, где стоял низенький столик, лежали на ковре подушки и фырчал на спиртовке чайник, распространяя запах заваренных трав. Я походя набросила на наше временное убежище полог тишины. Незачем кому-то снаружи знать, о чём пойдёт разговор.
— Садись, моя хорошая, — сказала гадалка, — отдохни. Трудно тебе приходится. И как только терпишь? Впервые вижу, чтобы ведьма до твоих лет неинициированной дожила.
— Ты знаешь, кто я такая? — спросила прямо, чтобы не было потом недосказанностей.
— Конечно, — усмехнулась Риспа, — мало того, я с утра сегодня тебя поджидаю. Знала, что мимо проедешь. Не стану врать, не в магическом кристалле я это увидела. Просто город у нас небольшой, все всех знают и вести разносятся со скоростью ветра. Как услышала, что ты поедешь в гарнизон, так и решила свой шатёр на твоём пути поставить, сестрёнка.
Я поражённо воскликнула:
— Сестрёнка?
— А как же! — развела руками ведьма, — Мы все сёстры по дару, разве не знаешь? Только ты младшая, я-то уж давно своей силой овладела, а ты этот путь только начинаешь. Так что, как у нас водится, мой долг тебе помочь. Спрашивай, я отвечу. И не бойся: врать и морочить голову я буду поселянке про её суженого. Тебе всё честно скажу, ты же меня про другое спрашивать станешь.
Почему-то эти слова вызвали во мне поразительный приступ доверия. Я без стеснения вывалила практически незнакомой женщине все свои переживания и сомнения. Рассказала чуть не всю свою жизнь, поделилась страхами и надеждами. Уже хотела было рассказать про королевские регалии, но вовремя спохватилась. Хватит с неё, пусть в мужчинах поможет разобраться.
— Бедняжка, — сказала Риспа, выслушав мои излияния, — бедная девочка. Надо же было так голову заморочить ребёнку.
— Это ты про что? — не поняла я.
— Про родню твою. Ну ладно, папаша твой, его светлость господин герцог с тобой нехорошо поступил, жестокость проявил непомерную, так что с него возьмёшь: мужчина. Они разве что понимают? А вот матушка твоя зачем тебе в голову вбила, что ты некрасивая?
— А что, красивая? — горько усмехнулась я.
— Ещё какая, — твёрдо ответила Риспа, — не только свету что в окошке, не только хрупкие блондинки — красавицы. Ты очень хороша, моя милая. По-нашему, по кирвалисски. Да к тому же ещё и ведьма. Видишь, стоило сущности твоей пробудиться, мужики на тебя как осы на мёд стали слетаться. И поверь старой, опытной ведьме: в их глазах ты красавица каких мало.
Я хотела было ей возразить, но она замахала на меня руками.
