— Никто уже не носит этого вороха нижних юбок, разве что какие-нибудь торговки, для которых мода не указ. Ну так они везде одеваются в то, что носили во времена их девичества. А знатные дамы и просто молодые образованные девушки выглядят просто восхитительно. Одежда простая, удобная и вместе с тем изысканно-элегантная. Теперь не носят платьев в пол, никаких корсетов. Юбка прикрывает колени, но до щиколоток не доходит. Я привёз матушке пару модных журналов, но, боюсь, она не оценит. Так что отдам их тебе, полюбуйся. Вдруг что-то понравится.
Честно говоря, мода не слишком меня интересовала, про мобили было интереснее. Но раз уж Роман хочет… Тем более что отсутствие корсета и юбка, не метущая грязь, меня заинтересовали. Это должно быть удобно, а если ещё и красиво…
Так что я согласилась принять в дар модные журналы из Элидианы. Пусть привезёт в следующий раз.
Потом спросила:
— Раз там так всё прекрасно, а тут плохо, почему ты вернулся?
Роман посерьёзнел.
— Тут я виконт, наследник графства, дорогая, а там — никто. Знатный путешественник всем мил до тех пор, пока не перестаёт быть путешественником и не решает остановиться. В этот самый момент выясняется, что тут его никто не ждал и места для него нет. Да, я богат. Но если бы мне пришло в голову остаться в Элидиане, император тут же перекрыл бы мне источник денег. И потом, я дилетант, хочу я этого или нет. Для сына и наследника графа Данзака я очень хорошо образован, но на рынке труда за моё образование не дадут и медного гаста. Так что надо устраиваться на родине. Постараться сделать так, чтобы и здесь можно было жить, а не существовать. Это я не только о себе.
Хотела переспросить, что он имеет в виду, но Роман ловко прикинулся, что пришёл в восторг от блюда, которое только что подали, и стал хвалить моего повара. Пришлось объяснить, что у меня кухарка. Повара — это в его любимой Элидиане, а мы люди простые.
Заодно я поняла, что он пытается за мной ухаживать, но пока не готов открыться. Затем обед вдруг закончился и мой гость засобирался. Извинился, сказал, что, хотя ему очень приятно со мной беседовать, в городе его ждёт к обеду мать, а он тут рассиживается. Надо поскорее её успокоить.
Извинился, расцеловал мне руки как положено по этикету, а затем сделал совершенно недопустимое. Нагнулся, шепнул на ушко, что я замечательная, чмокнул в шею и был таков. Я осталась стоять, совершенно ошалевшая от такого натиска, ничем не закончившегося. Что это было? Он пытался меня обольстить?
Что ж, посмотрим, как дела пойдут. Тем более что Роман должен был вскоре вернуться. Не по почте же он собирается мне посылать модные журналы?
После такого обеда я с трудом вернулась к своей обычной жизни, настолько была взбудоражена внезапной встречей и общением с новым для меня человеком, который вёл себя как старый приятель.
С удивлением обнаружила, что общение с Романом пошло мне на пользу. Сейчас только его образ вызывал сильные и не сказать чтобы неприятные чувства. Никаких неприятных ощущений: дыхание в норме, голова не болит и не кружится, зрение ясное. Письмо отца отошло куда-то в тень: я прекрасно помнила, что там написано, готова была действовать, но уже не оглядывалась на прошлые страдания.
В таком состоянии мне было вполне под силу в одиночку спуститься к заветной двери и попробовать её открыть. Я так и сделала. Задала всем в доме работу, кому какую, чтобы все были заняты и не мешались под ногами, а сама удалилась в комнаты отца. Собрала в наволочку все предметы, подходившие в качестве ключа, прикрепила её к поясу и отважно подняла качающуюся плиту.
Эйфория от общения с Романом, к счастью, не сделала меня легкомысленной, так что закрепляющий плиту механизм я проверила не один раз. Убедившись, что мне не грозит быть похороненной заживо, спустилась вниз и принялась подбирать ключ.
Как водится, ключом оказался тот предмет, который я взяла в руки последним. Это была одна из вставок для чернильных палочек из письменного прибора. Удивительно, что одну из них я безуспешно пробовала одной из первых, а подошла вторая. Но самое неприятное произошло тогда, когда замок наконец поддался и повис на одной дужке.
Он был открыт, но дверь открываться не хотела. Демоны! Отец что-то писал про каплю моей крови! Не хотелось ужасно, но пришлось уколоть палец булавкой, выдавить на стык створок пару капель и размазать. Может, надо было как-то иначе, но мне вдруг показалось, что так выйдет лучше всего.
В ответ на мои действия створки дверей стали расходиться в стороны. Внутри было темно, как и положено в подземелье. Я создала несколько светлячков и запустила их вперёд, чтобы они осветили помещение, куда мне предстояло войти.
