Медведь старался шагать рядом с непоседливой, шабутной девчонкой, проявляющей чрезвычайно живой интерес ко всему вокруг. Вот и снова она зачем-то свернула с дороги в траву, прошла, крадучись, несколько шагов… Ну что там опять?
- Смотрите! Смотрите! – произнесла она с восторженным придыханием. – Ёжик!
Чувствовала себя Пепелюшка прекрасно. Выглядела и вела себя, как обычно. Как ни вглядывалась в неё Кира, так и не смогла заметить на её безмятежном, как луна, лице следов задумчивости или сомнений – ожидаемых последствий вчерашнего разговора. Будто и не было ничего. Будто не отказалась она вчера наотрез спасти от страшного заклятья того, с кем сегодня беззаботно, без тени смущения, болтала.
Поиск ёжиков её, видимо, занимал гораздо больше, нежели судьба несчастного Медведя.
Сырник на находку отреагировал первым; запрыгал вокруг немедленно ощетинившегося иглами шарика, залаял звонко и беспорядочно, припадая на передние лапы и задорно отклячивая зад. И Медведь с готовностью уставился на бурые, едва заметные в траве иголки, будто такое зрелище для него – несусветная редкость и величайшее удовольствие.
- Я что-то не поняла, - забрюзжала Кира, поморщившись, - что за ажиотаж вокруг бедной зверушки? Она чем-то отличается от тех пяти, что мы имели удовольствие видеть вчера?
Медведь хмыкнул и попятился с обочины обратно на дорогу.
Кира опасно качнулась на его спине и вцепилась в длинную шерсть загривка покрепче.
- Габрусей её зовут, если тебе это так необходимо… - представила она подружку, которая, отвлёкшись на ёжика, давно забыла про оставшийся без ответа вопрос.
- Чудесно… - протянул Медведь с явным удовольствием.
Всадница раздражённо фыркнула:
- Тебе, как я погляжу, всё чудесно, что с нею связано.
Зверь обернулся к ней через плечо и - Кира готова была поклясться! – ухмыльнулся. Потом медленно и вразвалку зашагал по дороге.
Девушка и собака их вскоре догнали. Сырник, не останавливаясь, прокопытил мимо, развеваясь розовым языком по ветру, а Пепелюшка притормозила: протянула Кире горсть ягод, а Медведю впутала за ухо полевой цветок.
- Какое великолепное утро! – закружилась она посреди дороги. – Как хорошо в лесу! Я могла бы так идти и идти вечно! Всю жизнь! И мне бы не надоело! Если бы не мои обязательства перед принцем…
- Милая Габруся! – поспешил замять принцевую тему Медведь. – Какое совпадение – я тоже люблю летнее лесное утро! Лето – лучшая пора, не правда ли?
- О, бесспорно! Зелень, небо, птицы – такая радость кругом, столько солнца! Но больше всего я люблю весну: это цветение и эти ароматы ни с чем невозможно сравнить! А ещё больше всего люблю, когда лес становится золотым и сам по себе светит, словно солнце и… паутинки медленно летают между ветвей и тишина звенящая, и… воздух пахнет дымком… Обожаю осень! А после? Что за прелесть, когда начинает падать снег! Когда щиплет за щёки жгучий морозец, от которого так бодро и весело! Боже, а Рождество! А санки! Зиму люблю больше всего на свете!
- Ты же говорила… весну?
- Да? Ой, знаете, я всё люблю! Всё вокруг прекрасно и жизнь прекрасна! Как же можно что-то выделить в ущерб другому?
- Прекрасна!.. – буркнула Кира. – Только не у всех.
- Кирочка, ты не расстраивайся, прошу тебя! Осталось совсем немного, скоро… Когда, кстати?
- Думаю, - Медведь сделал паузу, - завтра к вечеру будем на месте.
- Вот видишь! Все будет у тебя хорошо!
- А у него? – подковырнула Кира, кивнув на своё средство передвижения.
- И у него! Обязательно! – не моргнув глазом заверила восторженная девица. – Может, его истинная любовь ждёт за поворотом – а мы об этом ещё просто не знаем и оттого грустим напрасно!
Она подбросила вверх лепестки ощипанной между делом ромашки и понеслась вприпрыжку догонять Сырника, нисколько не грустя о настоящем, не жалея о прошлом и не страшась будущего.
- Ну разве она не прелесть? – осведомился Медведь.
- Нет, - сухо отрезала Кира и надулась. Непонятно за что и непонятно на кого.
К полудню дорога стала более торной и широкой, начала разветвляться в разных направлениях. Поэтому, опасаясь встречи с людьми, Медведь предложил свернуть в чащу и двигаться дальше под её прикрытием. И не напрасно. На обеденном привале, затевая кашу с солониной, путники даже слышали дальний перебрёх сторожевых собак. Но поскольку близость человеческого жилья им была нынче без надобности, они её признаками не заинтересовались.
Хотя Медведь забеспокоился: он то и дело задирал по ветру нос, нюхал воздух, фыркал и крутил большой головой.
- Что-то не так? – подозрительно осведомилась Кира, помешивая в котелке.
Медведь почесал за ухом задней ногой, по-собачьи.
- Всё так, - сказал он неуверенно. – Тут просто неподалёку усадьба одна…
- Збжевских? – подпрыгнула Пепелюшка.
- Ну прям! Во всём мире у одних Збжевских что ли усадьба есть? Другая…
