- Скажи-ка, друг, - обратился Синьбао к одному из тех портовых бездельников, что вечно готовы услужить, дабы насшибать на чекушку, – в какой из славных харчевен Цзудухэ достойный владелец сего прекрасного судна предпочитает вкушать байцзю в сей погожий полдень?
Пьянчужка изобразил на оплывшей физиономии страдание:
- О господин! – просипел он пропитым голосом. – Мне ли, несчастному, знать? Когда глаза от голода не видят, а горло пересохло от смертельной жажды, кто станет, скажи, интересоваться чужими делами?
Синьбао удостоил собеседника брезгливым взглядом:
- Коли ничего не знаешь, болван, чего крутишься под ногами? Чтоб добрые люди о тебя спотыкались?
«Болван» скривился ещё страдательней:
- Разве посмел бы я, ничтожнейший, лезть в глаза храброму капитану, кабы не мог услужить ничем? Пусть бедный Ву не знает, где искать иноземного купца, зато он знает того, кто знает.
- Ну? – скосил глаза храбрый капитан.
- Ох… - проскрипел из последних сил осведомитель, вцепившись себе в горло чёрными от грязи пальцами. – Ни словечка вымолвить… В горле – будто засуха… Подмогни, добрый капитан, медяшечкой…
Синьбао швырнул в него мелкой монетой. Пьяница словил её на лету, будто дрессированная собака, и быстро сунул за щёку.
- А вон, поглянь-ка… - махнул он рукой, плотоядно уставившись в сторону ближайшей разливочной. – Спроси у того высокого господина, с бородой цвета рисовой соломы. Он с той же джонки, благородный капитан!
Пьяницу утянули ароматы байцзю, а Синьбао, мгновенно вычислив в разномастной толпе указанного ему иноземца, двинулся к нему. И поспел как раз вовремя - тому никак не удавалось отделаться от докучливого торговца варёными куриными лапами. Капитан с такими обычно не миндальничал: он молча развернул приставучего лоточника за костлявые плечи и мощным пинком под зад отправил спотыкаться до ближайшего столба, спасшего торгаша и его неаппетитный товар от неизбежной встречи с землёй.
- Порой эти олухи бывают весьма утомительны, - прокомментировал Синьбао.
- Ты меня спас, добрый человек, - усмехнулся Медведь.
Спаситель перевёл на него внимательный и цепкий взгляд:
- О! Это было не бескорыстно.
Русобородый великан прищурился:
- Чего хочешь?
- Хочу говорить с хозяином той пузатой джонки, - Синьбао мотнул головой в сторону «Возка». – Слышал, ты при нём, воин?
-----------------------------------------------------
Медведь внимательно прислушивался к разговору сведённых им дельцов и поражался – насколько бысро удалось им столковаться!
Вернее, насколько быстро гостю «Возка» - первому, по сути, встречному авантюристу – удалось заинтересовать, обаять, соблазнить такого, казалось бы, осмотрительного и прагматичного купца, как Порфирий Никанорыч. И тут же, не раздумывая долгонько, и по рукам ударить.
Ну, не сразу, конечно. Спустя пару часов сытного обеда под подогретую байцзю.
Вначале-то, как положено, Никанорыч принял вид отчуждённо-скептический, пошевеливал раздумчиво крепкими пальцами, сцепленными на пузе купеческом, поводил с сомнением бровями соболиными:
- Земля Египетска, говоришь? Хм… Однако… Далековато, батюшка. Да всё морским путём… Мои-то струги для речного судоходства налажены, знаешь ли…
Синьбао согласно и понимающе кивал, полностью разделяя приводимые ему доводы:
- Для того, почтенный, я и предлагаю тебе свой верный дау и опытную команду. В мгновение ока домчим тебя до благословенных берегов, процветающих под властью всесильнейшего и мудрейшего царя-фараона! Даже соскучится в пути не успеешь.
Купец пожевал губами:
- Да стоит ли того? – нахмурился он. – Трюмы моих кораблей полны товаров. В самую пору разворачиваться к родным берегам…
- Сколько ты думаешь взять за шёлк в своих полуночных землях? – перебил его собеседник, заговорщически склоняясь лицом к лицу.
- Ну… - заюлил Никанорыч. Стоит ли говорить? Поразмыслив и преуменьшив, всё же решился: - Цены четыре, мыслю, было бы неплохо.
- Ха! – Синьбао снисходительно скривился. – Четыре! Стоило ли забираться в такую даль? Стоило ли мочить днища кораблям и нанимать им обслугу ради столь скудного барыша? Неужели это всё, на что способна твоя торговая сметка? Или ты не купец? В нашей стране деловой человек даже с места не сдвинется ради такой жалкой прибыли!
- Жалкой?! – обиделся Никанорыч за свою недооценённую купеческую жадность. – Отчего ж это жалкой?
- В земле Египетской, куда возят товары из Цзудухэ, я слышал дают по двадцати цен за шёлк и по сотне за сок лакового дерева!
- Не может того быть! – вытаращил глаза Никанорыч, забыв о своей степенности.
- Вот что сяньские купцы называют барышом, почтенный!
Вскочив на ноги, купец заметался по каюте.
- По сотне!.. – бормотал он в лихорадке алчности. – В земле Египетской!.. – придыхал в волнении заядлого путешественника. – Ты пока это… того… Я щас! – он распахнул дверь, кликнул Силантия и велел накрывать обед для дорогого гостя.
После заглянул сяньскому мореходу в лицо испытующе:
- Да точно ли так? – осведомился он, и в голосе его звучала неприкрытая мольба убедить, окончательно развеяв сомнения.
