Где-то в животе глухо и едва различимо завозилась совесть: неужели бросишь её здесь? Кира потрясла головой, отгоняя лишние сейчас сантименты. Бросишь… Я, между прочим, сама ещё не в курсе, как буду выбираться – вся надежда на чистую импровизацию и невероятную удачу. И выберусь ли вообще… А она человек взрослый. К тому же ясновидящий. Пусть сама о себе позаботится. Не Туули, в конце-концов! Вот её бросать на съедение этим кровожадным шакалам гораздо больнее. Только – что она может?
Кира осторожно просканировала расстановку действующих лиц: мизансцена сосредоточилась вокруг купальни, всё внимание присутствующих – на новоприбывшую. Ага… Приподнялась с подушек – голова ощущалась ясной и звонкой, тело лёгким и послушным. Да уж, зелье – что надо! рецептик бы списать… Она осторожно поднялась на ноги, стараясь не отсвечивать, и принялась нарезать по мроморным плиткам пола неравномерные пробные зигзаги: то делая вид, что тоже, как и все, устремилась к авансцене у купальни, то качнувшись и отступив, будто хмель ею ещё владел, то привалившись к колонне, чтобы якобы поправить ножной браслет или вытрясти камешек из туфли… Никто не обращал на её манипуляции ни малейшего внимания.
«Вот оно! – решила хитроумная наложница и пошелестела от колонны к колонне, всё ближе и ближе к заветным занавесям.
- Грязный лживый шакал! – услышала она вдруг тягучий, насмешливый, с затаённой злобой голос Шахрияра. – Кого ты решил подсунуть мне? Вообразил своим скудным умишком, что твоего повелителя так легко провести? Что твой повелитель не знает, как выглядит единственная дочь любимого визиря?
В хоромине повисла гнетущая тишина. Даже дудки музыкантов, испуганно взвизгнув, смолкли. Замерла на месте Кира. А ведь вожделенная подсобка уже так близко! Вот блин!
Она обернулась и посмотрела на визиря, который, растеряв весь свой апломб, потный и трясущийся, грохнулся на колени в расплесканные вокруг купальни лужи.
- Господин да простит презренного раба своего! – воззвал он исступленно. – Шайтан попутал!
- Шайтан?! Как же ты посмел послушать его, неразумный? Авраам не пожалел сына своего для господа – и через то обрёл благость и прощение. А ты, ничтожный, в милость Аллаха не веруешь?!
Визирь взвыл покаянно, будто ему хвост прижали, сдёрнул чалму и пал ниц, вцепившись в остатки седых волос.
- Увы мне! Увы несчастному! Как, как мне всё поправить, повелитель? Всё сделаю во искупление! Всё ради твоей милости и прежнего расположения! Молю, дай шанс верному рабу твоему. Я докажу! Отдам тебе всё, что пожелаешь – не только дочь, но и жену!
Султан сморщил нос и поскрёб мокрую мохнатую грудь:
- На что мне твоя старая жена, Ахмад? Оставь её себе. А с девицей изволь, попробуем ещё раз. Дам тебе, пожалуй, последний шанс, коли ты так просишь. Шанс обмануть своего повелителя, глупый ишак!
И повелитель громко расхохотался, запрокинув кудлатую голову на бортик купальни.
- И вот ещё что, - добавил как бы между прочим, - нам понадобится золото на войну: весной новый поход на Умм-эль-Хаваль, не запамятовал? Ты говорил, будто пусты сундуки казны нашей… Я проверил – так и есть. А ещё я проверил, и показалось мне, будто золото из наших сундуков перетекло в твои, о верный визирь. Нам не жаль – о нет, ты не подумай! Для друга мне ничего не жаль! Но и ты уж не пожалей, наш добрый Ахмад, – оплати компанию. И трёх бухарских жеребцов в наши конюшни. В качестве пени…
На первый взгляд Шахзадэ казалась девушкой не особо примечательной: правильные черты спокойного лица – вот, пожалуй, и всё невразумительное впечатление при знакомстве.
Такой она и предстала пред ясные очи потрясателя вселенной и величайшего среди султанов: тёмные локоны, наспех убранные под дорогую диадему, изящные ручки аристократки, чистая смуглая кожа. Забытые гаремные гурии – Кира с Заремой – исподтишка таращились на неё из своего полутёмного угла.
- Ой, не знаю… - протянула недоверчиво первая. – Что эта чикса сможет изобразить такого, чтоб наш султаша залип на её байки… Потому как кроме баек залипнуть тут ваще не на что.
Зарема изучающее прищурилась на дочь визиря:
- Может, и сможет, - не согласилась она. – Смотри, как зыркнула! А как беседу повела… В её глазах - ум и хитрость, в речах – мёд и хмель. Шахрияр не устоит. Он всего лишь мужик, как говорила бедная Базильда, хоть и в чалме…
- Я счастлива приглашением солнцеликого господина моего! – медленно, мелодично, хорошо поставленным голосом проворковала долгожданная сказочница. – С детских лет моей мечтой было хоть чем-то оказаться полезной, хоть как-то услужить своему повелителю. Ныне - мой восторг безмерен - этот день наступил!
Султан благожелательно кивнул, удовлетворённо крякнул и полез из купальни.
Девица скромно потупилась.
- Сей миг я с радостью приблизила бы сама, о господин, но меня удерживали сомнения – достойна ли я внимания великого султана? Чем умнейшего и великолепнейшего из людей, окруженного красивейшими женщинами со всего мира и мудрецами из мудрецов, могла бы заинтересовать скромная, ничем не выдающаяся девушка? Уж не своей ли жалкой обычностью?
