- Твоими устами говорит сам лукавый Иблис, женщина, - пробурчал Шахрияр. – Ты искушаешь меня…
Дочь визиря улыбнулась отрешённой улыбкой Будды:
- Я всего лишь пытаюсь развлечь своего повелителя. В этом моя обязанность и его желание…
Шахрияр выпустил новое облако дыма и поскрёб мундштуком затылок под чалмой:
- Что ж… Я отложу погоню. Пока. Посмотрим, что у них за приключения. Но если ерунда какая-нибудь, займёшь место богомерзкой Ахалиль на плахе, дочь визиря.
Шахзадэ поклонилась.
-------------------
- Как тебе удалось? – спросила Кира, торопливо шагая рядом со своим спутником по широкому пляжу.
Прибой усиливался. Море раскачивалось под порывами всё чаще налетающего ветра, ворочалось в своём ложе, будто просыпающийся медведь…
- Медведь! – ей пришлось перейти на рысь, чтобы поспевать за его широким шагом. – Как ты проник во дворец? Да ещё переоделся палачом! Это невероятно! И откуда узнал, что я здесь? Синьбао вас нашёл? Да? Это он вам рассказал?
Медведь кивнул, беспокойно оглядываясь:
- Он…
- Я знала! – возликовала Кира. – Знала, что Бао – мировой мужик, что не бросит в беде! Хоть я ему, собственно – кто? Всего лишь пассажирка, временная знакомая – никто, в общем-то. Но – блин! Красава! Респект и уважуха! А где он?
- Недалече.
- Отлично! Мы же сейчас к нему на корабль? На нём будем удирать? Классно! Он быстроходный и вообще крутой! Шахрияру нас ни за что не догнать! Так ведь?
- Ни за что, - согласился Медведь.
- Никанорыч тоже на корабле? А Пепелюшка с принцем где? Ты знаешь, меня ведь тогда, на поляне той, толмач по голове тюкнул, урка проклятый! Если бы не Мэйли – я тебе потом расскажу – мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали… А знаешь, зачем он это сделал? Я не сразу, но догадалась. Могу, конечно, и ошибаться, но… Тебе скажу. Мне нужен совет. Ты ведь посоветуешь?.. Кстати, Медведь, куда отсюда двинем? Обратно, в Колбасково? Или в Сяньскую столицу? Пришлось вам сделать круг из-за меня… Никанорыч, небось, рвёт и мечет, убытки подсчи… Ой! Что?
- Пришли, - сказал Медведь.
В темноте Кира различила силуэт лодки, людей вокруг неё.
- Спускаем, быстро! – скомандовал её спаситель и, выпутав ладонь из цепляющихся за неё Кириных пальцев, первым налег на дощатую корму.
Дежурившие у лодки матросы в считанные секунды вытолкнули её к кромке воды. Подсадили Зарему, следом закинули Киру, налегли на борта – и судёнышко легко скользнуло в прибой. Матросы попрыгали внутрь, попадали на лавки, скрипнули уключинами…
- Медведь! – Кира вскочила со своего места. – Быстрее! Чего ты там копаешься?
- Я остаюсь! – крикнул он и махнул ей рукой на прощание. – Так надо! У меня дела здесь теперь. Народились…
Не успев толком ничего понять, Кира уже перекидывала ноги через борт и брела по пояс в пенящемся прибое, сопротивляясь его хищной силе, стремящейся уволочь её в море.
Стихию Кира поборола. Она подошла к оставшемуся на берегу мужчине и заглянула ему в лицо.
- Я с тобой, - проговорила, задыхаясь.
- Нет, - сказал он.
- Я не уйду без тебя.
Медведь промолчал.
Прибойная волна качала Киру взад-вперёд, как китайского болванчика.
- Ты меня не заставишь! – крикнула она, сатанея от собственного бессилия.
Он взял её за локти, сжал осторожно:
- Слушай меня. Я остаюсь. Надо так. Нынче нету времени рассказывать – Никанорыч объяснит. Погоню за нами, чаю, уже пустили… Надо уходить, - он передал растерянную девицу из рук в руки подбредающим вслед за беглянкой матросам. – Заберите её… А ты прощай, Кира. И не поминай лихом…
Матросы подхватили её под руки, как тряпичную куклу и загрузили обратно в лодку. Кира не сопротивлялась, не спорила и не взывала более к так внезапно обретённому и вновь потерянному Медведю. Силы отчего-то покинули её: она не сопротивлялась, не спорила и не взывала более к оставшемуся на берегу мужчине.
Пока лодка преодолевала полосу прибоя, она молча смотрела на его тёмный силуэт, освещаемый быстрыми зарницами, и с ужасом ощущала, как разрастается в груди жаркая тупая боль, не дающая вздохнуть. А потом…
Потом, наконец, грянул гром.
Звуковая волна с низким, нарастающим гулом накрыла собою сущее, заставляя людей в маленькой лодке сжаться, ощутить свою ничтожность, и – бабах!! - обрушилась с оглушительным, рвущим барабанные перепонки треском на головы несчастных. Люди заорали, заматерились потрясённо, воззвали исступленно к богам и духам… Зарема зажала ладонями уши. А Кира зарыдала.
Солёные слёзы мешались с солёными брызгами моря и щипали язык горечью. Горечью разлуки, разочарований, ревности и несбыточных надежд.
* * *
Там же.
Искрящееся под жарким тропическим солнцем море перекатывало густые, широкие валы с резвящейся в них стаей летучих рыб. Стайка сопровождала массивную тушу корабля, соперничая с ним в скорости. А скорости дау было не занимать: лёгкий и быстроходный, он летел по водяным холмам, подгоняемый свежим ветром – быстрокрылым сыном вчерашней бури.
