Мимо нас, бледная как мел, прошла Света.
- Свет, мы с тобой, - попыталась поддержать ее Наташа. Та лишь неуверенно кивнула и пошла к Мартыновой.
А через десять минут я застала ее в гардеробной, вытирающей слезы.
- Все так плохо? Что она вообще говорит? - присела я рядом.
Мне было ужасно неловко, и я испытывала чувство вины перед коллективом. Но как заставить себя попросить Лимона поехать к Мартыновой, я не представляла. Я ревновала. Стоило мне представить, как он будет оплетать ее веревками, как будет покрывать поцелуями, внутри все сковывало нестерпимой болью. И пусть я не имела права на этого мужчину, права ревновать его... Но поделать ничего не могла.
- Да что она говорит?! Злость свою срывает. Вот и все. Убираю я, оказывается, плохо, клиентки жалуются, ещё что-то... Я, если честно, в таком шоке была, что всего и не запомнила, - вытирая слёзы, рассказывала Света. - И главное – штраф! За что?! Вот скажи?! А мы с Тёмой планировали, что съедемся к праздникам. И я очень рассчитывала на эти деньги, - шмыгает она носом.
В течение дня от Мартыновой пострадали и Ольга, и Матвей, и Таисия – маникюрщица. Моя совесть грызла меня изнутри, раздирала на части. Мне хотелось помочь ребятам, но как отправить мужчину, которого я, похоже, люблю, к другой?
От хорошего настроения ничего не осталось. Дома принялась за ужин, просто хотела хоть чем-то занять голову. Но ничего не выходило. Извелась так, что уже не могла терпеть этой раздирающий боли и сдерживать слезы тоже уже не могла.
В конечном итоге под натиском Лимона мне пришлось передать их просьбу. А потом я просто сбежала. Спряталась с головой под подушку и ревела, представляя, как он сейчас соберётся и поедет к ней. Но так и не услышав хлопка двери, всё-таки уснула.
Утром, совершенно разбитая, я поехала в салон. Даже пушистый снег, что падал крупными хлопьями с неба, и который мне всегда так нравился, сегодня не приносил радости.
Стоило мне войти, как Лиза сообщила, что Маши сегодня не будет. Трёх клиенток она перенесла, а вот двоих не смогла. Одна вот-вот подъедет, а у второй укладка вечером, ей срочно. Так что, она их на меня записала. Хорошая новость, вместе с моими получится четыре человека. И вроде порадоваться можно. Но на душе так плохо, что улыбнулась и поблагодарила я Лизу через силу.
Когда около пяти часов все стали оборачиваться и улыбаться, я отвлеклась от клиентки, которой вот уже полчаса завивала и укладывала каждый локон. Обернувшись, увидела, как за стеклянной стеной, что отделяла зал от коридора, в сторону кабинета Мартыновой прошел Лимон.
Острой иглой закололо за грудиной. Прикусила губу так сильно, что почувствовала солоноватый вкус крови. Бросила взгляд на тех, кто был в салоне. Девчонки улыбались, подмигивая друг другу, а Паша, как и я, проводил Лимона взглядом, а затем вернулся к стрижке. Я тоже заставила себя вернуться к работе. Сосредоточиться на том, что я делаю, было очень сложно. Мысленно я пыталась догадаться, что происходит сейчас за дверями кабинета хозяйки салона. Я все посматривала на часы и отсчитывала минуты. Пять, десять, пятнадцать, двадцать... Ну вот что он так долго у нее делает?
??????????????????????????
Укладку я закончила, а Лимон так и не вышел из кабинета Мартыновой. Он там уже больше часа.
Когда клиентка, которая, кстати, осталась очень довольна, ушла, я быстро пошла в гардеробную. Мне хотелось, как можно скорее, сбежать отсюда.
Я выскочила на улицу и, совершенно не разбирая дороги, пошла прочь, подальше от салона. От Мартыновой, от Лимона. Очнулась я только когда мой телефон завибрировал в кармане. Звонил Лимон, замёрзшие пальцы не с первого раза приняли вызов.
- Ты где? - раздалось раздражение в трубке.
- Домой еду, - соврала я.
- Врешь, Пчёлка. Повторяю вопрос. Ты где?
Я стала осматриваться по сторонам. Местность была не знакома. Я забрела в какие-то дворы.
- Я не знаю, - признаюсь я.
Слышу, как он тихо ругается, а потом просит прочитать название улицы и номер дома, хоть как-то его сориентировать. Мне приходится обойти дом, пока я наконец-то не увидела его номер и название улицы.
- Лермонтова пятьдесят два, - читаю на стене дома.
- Стой на месте, - приказывает Лимон и бросает трубку.
Его черный внедорожник тормозит около меня минут через пятнадцать. Я сажусь в машину и ловлю на себе недовольный взгляд мужчины.
- Ещё раз так сделаешь, добираться будешь сама. Какого хрена я должен мотаться за тобой по городу? А? Что, бля, за детский сад? Знала ведь, что я в салоне. Куда поперлась? - Лимон злился и почти орал на меня.
- Я думала... Вы поедете к ней... - почему-то перешла на «вы». Еле сдерживала истерику, рвущуюся из груди. А потом задала вопрос, ответ на который или убьет меня, или подарит надежду. - Вы... Любите ее? - отвернувшись к окну, спросила, не сильно надеясь на ответ.
- Нет. Я никого не люблю. И не полюблю...
- Почему?
- Я похоронил способность любить вместе с любимой девушкой. Так что, не строй иллюзий, Пчёлка. И не стоит устраивать сцен ревности.
