Они то и дело забегают вперёд, демонстрируя, что моложе меня и бодрее, но в этом мире мы все такие, пусть у меня внешность человека зрелого, а у этих двоих фигуры молодых атлетов, где богатырский размах плеч и всякие там бицепсы-трицепсы.
Мелькнула мысль, что «Алкома» уже в состоянии, или вот-вот будет в состоянии, просчитать, в каком положении все триллионы триллионов атомов в наших телах. А отсюда лишь шажок до полного манипулирования этими атомами и даже субатомными частицами.
Во всяком случае, уже создаём энпээсов, которых в байме не отличить от реальных игроков, а чуть погодя сможем натянуть на них поверхностное натяжение и выпустить на улицы.
Худерман на бегу покосился на меня с живейшим интересом.
– Вижу, вижу. Есть соблазн, да?.. Пополнить наш мир вежливыми и тактичными людьми, а то трамвайных хамов всё больше, хотя и трамваи куда-то делись.
– Задачка? – спросил я.
– Никакой задачи, – отрубил он. – Все должно было только природное, а не! Я бы запретил даже клонирование кошечек и собачек!
– Почему?
Он нахмурился, вперил злой взгляд.
– Не прикидывайтесь, шеф, вы же всё понимаете! Хотя с виду грузчик на пенсии. От простого клонирования переходим к клонированию с исправлением некоторых генетических дефектов, читали?.. А потом не только генетических?.. Разве это не слишком лёгкое решение, что заведёт в тупик?
Я сказал вежливо:
– Если уберут ген, позволяющей малярии вторгаться в наши организмы, это плохо?
Он повторил уже зло:
– Не прикидывайтесь. Сейчас запретят малярию, а завтра закроют доступ нежелательных правительству идей и мыслей!
Я отмахнулся.
– Страсти какие, вы прям агент Госдепа или либерал, что близнецы и братья, как партия и Ленин. Такого не будет, потому что не будет никогда. Успокойтесь, попейте водочки… Или коньячку, вы же интеллигент, а водка для простолюдинов, даже если «Кремлёвская» или «Карл Третий»!
Он сделал вид, что задыхается от негодования, не могу же такое говорить всерьёз, а я смотрел с сочувствием, не знает, алармист, что беда подкрадывается совсем с другой стороны.
Хотя для кого-то беда, а кто-то видит ворота в блистающий райский мир, где всё возможно и всё доступно, даже вечная молодость в здоровом и полном сил теле, что так ценим и жаждем сейчас, но это малость, даже упоминать неловко.
– Так вы за то, чтобы позволить Кремлю исправлять в угоду тоталитаризму нам гены?
Я отмахнулся.
– До того, как начнут ломать наши гены так масштабно, уже изменим мир. И понятия, по которым живём. Вообще-то вы правы, мне лучше в соседях вежливые и тактичные энпээсы, чем реальные хамы. Или старею? Покоя возжаждалось?
– Намекаете, что мне милее трамвайные хамы, потому что они сплошь демократы?
Я ухмыльнулся, это уже трёп и взаимное подкалывание, которым всё чаще заменяем упорный труд, основу бытия в прошлом, а сейчас любое усилие уже в тягость, когда столько вокруг доступных развлекух.
В молодости я доказывал, что успех и удача – это не одно и то же, успех приходит к сильным и целеустремлённым, а на удачу надеются только слабаки, и потому пожелать удачи кому-то – это оскорбить, мол, такому дураку успеха не видать, надежда только на слепую удачу…
А вот сейчас ощутил, что уже страстно надеюсь на удачу. Просчитать, что творим, не получится даже на суперкомпьютере, остаются только надежда и вера, что вели нас из тёмных пещер к нынешним устрашающим вершинам под нещадные ураганы.
Грандэ как-то сказал, у нас шанс выжить такой же, какой был при возникновении жизни на Земле, что-то триллион триллионной доли процента или ещё меньше, но ведь появилась же?
А что, если то была не удача слепого перебора аминокислот, а неспешная реализация некого плана, по которому эволюционирует Вселенная?
Я прошептал:
– Мы победим… Победим… Всегда побеждали!.. И колесо придумали, и дубину, и компы… Мы рождены для побед. Нет, нас сотворили для побед и выживания. Выживания Вселенной.
Худерман услышал, но не съязвил, хотя это у нас всегда готовое на языке, лицо стало серьёзным, Невдалый тоже подтянул брюхо и ускорил бег.
Вместе проверили три новые локации, наконец отпустил обоих, работы всё равно выше крыши, хотя «Алкома» в девелоперстве уже почти самостоятельно делает чуть ли не всю байму.
В самом деле едва успеваем подчищать хвосты, иногда кажется, что «Алкома» делает её даже правильнее, а у нас то и дело человеческий фактор норовит на полном скаку завалить в кювет.
Собирался возвращаться, когда увидел ползущую по горам светлую точку, ею обозначил Жанетту, сориентировался по карте и телепортнулся, чувствую непривычную и непонятную радость.
Она вздрогнула, когда кашлянул за спиной, обернулась в божественном испуге, глаза расширены, рот приоткрыт, охнула:
– Я чуть не… Нельзя же так подкрадываться!
– Нельзя, – согласился я, – но можно, потому что здорово! А если бы ещё и гавкнул над ухом?
Она с укором в глазах покачала головой.
– Я бы уписалась, меня напугать легко. А зачем тебе я с мокрым подолом, я трусиков не ношу. Тоже решил проверить, как в горах?
– Нет, – ответил я честно, – тебя увидел. Решил догнать. Даже не знаю зачем.
