Я ощутил холодок в груди, Грандэ уверяет всех, что мы программы в некой вселенской игре, весь мир кем-то создан для какой-то цели, то ли ведутся некие расчёты, то ли просто симуляция для развлекухи.
– Графика, – согласился я, – совершенствуется. Помнишь времена, когда шестнадцать цветов были революцией?.. И потом пришли двести пятьдесят шесть, тру колор и пошло, покатило. Четыре-ка вообще супер, а восемь и шестнадцать уже как-то не очень и удивили.
– Это да, – согласилась она. – К чудесам привыкаем быстро.
Я сказал со скромной гордостью:
– У нас квантовый на нейроморфных цепочках, самая новая разработка. Не цепочки даже, а сеть. Постоянно растущая. Прогресс набирает скорость, от нас уже не зависит.
– Сам по себе?
– Да, – ответил я. – Как-то так. Непонятно, но так. Все мы не прочь притормозить, но наш общий Адам думает иначе. А мы, отдельные человечики, делаем то, что задумал он, хотя нам по отдельности и неведом его великий замысел.
Она похрустывает рассыпчатым печеньем, поглядывает с интересом поверх края чашки, щёки от горячего кофе раскраснелись, в глазах живой блеск, даже почудилось, что за эти несколько минут за общим столом помолодела ещё больше.
– Здорово, – сказала она. – Хоть и непонятно. У вас большой коллектив?
Я двинул плечами.
– Как в песне про коммунизм, половина сотрудников ни на что не способна, а вторая половина способна на всё.
Она улыбнулась, оценив шутку.
– Я бы выбрала вторую половину. Сейчас можно на всё пойти ради безопасности.
– Вселенная не позволит, – сообщил я. – Постоянно усложняется, трансформируется, а что ждёт впереди во тьме космоса, может знать только тот, кто её сотворил. Да и то… скорее, хочет увидеть, что получится.
Она сказала весело:
– Через миллиарды лет?
– Это слишком оптимистично, – ответил я рассудительно, – а вот через триллионы триллионов… А что?.. Пройдут и они, как с белых яблонь дым.
Она вздрогнула, зябко повела плечами.
– Даже подумать такое нервительно. А представить…
Взглянула, как показалось, с неким подтекстом, разговоры с женщиной о Вселенной в самом деле как-то не очень, я по всем стандартам должен о том, как бы вдуть ей без обязательных пролегоменов, и вообще разговор должен мчаться в этом русле, даже когда оба не прочь повязаться, но сперва на эту тему вот такая игра, это как бы аперитив для разжигания аппетита.
– Сможем и переможем! – сказал я. – Всё на свете…
Она произнесла с ещё более зримым подтекстом:
– Всё?
Я прямо взглянул ей в глаза.
– Мы же молодеем, не так ли? Пора проверить и другие возможности.
Пока поднимались в лифте в мою квартиру, я не переставал думать о моменте, когда её рука прошла сквозь край стола. Тогда я сделал вид, что не заметил, но она явно уловила некие микроскопические изменения в моей мимике.
После её появления в реале как-то исчезли сомнения, человек она или бот. Слишком уж реалистично и натурально, такая живая, быстрая, остроумная и весёлая, что даже не знаю, кто мог написать такого совершенного бота, снабдить программой и запустить в реальный мир.
Правда, сейчас дополненная реальность берёт новые высоты, каждый может показываться собеседнику таким, каким сам хочет, это уже вошло в быт, но обычно женщины просто делают себя супермоделями, а самцы образцовыми джентльменами в идеально сидящих костюмах, хотя разгуливают в семейных трусах.
Хотя, конечно, есть и такие, что стараются выглядеть гротескнее, добавляют себе чёрточки вампиров или вурдалаков, но этим страдают разве что подростки и перверстники, а эта явно не подросток, судя по её разговорам и знаниям быта ушедшего времени.
Тогда всё-таки бот?
С другой стороны, могла быть и человеком, что закинула провокационный намёк насчёт своей ботовости…
Зачем? Но это же не самец, у нас всё понятно, а у женщин своя непонятная человеку логика, а вкусы так ваще инопланетные.
– А вот и моя берлога, – сказал я, когда дверь, уловив моё приближение, отщёлкнула замочек замка и приотворилась.
Всё-таки секс в моём возрасте, даже при возросшем потенциале организма, это что-то другое. Словно я стоял ещё и рядом, наблюдая, сравнивая, щупая пульс и прислушиваясь к участившимся ударам сердца.
Она даже не имитировала оргазм, всё равно не поверю, но по завершении улыбнулась, что-то да ощутила, довольна и скромным успехом.
Я взглянул на запястье, на браслете мигает красный огонёк, что-то я слишком задержался с отходом ко сну, она заметила, спохватилась:
– Ох, увлеклись… У меня строгий режим, врач предупредил, что, если не буду набирать двух часов глубокого сна и четырёх лёгкого, сердце обидится и уйдёт со службы.
Я сказал с неловкостью:
– У меня тоже. Встретимся в байме!
Закрыв за нею дверь, я повернулся было к постели, но сердце стучит часто и мощно, не засну, вышел на балкон. Сегодня самый длинный день лета, по часам уже ночь, но солнце только что ушло за горизонт, на полнеба раскинулось багровое зарево, словно вселенский занавес.
