Но на самом деле, секс оказался единственной доступной мне формой выражения и ощущения любви. Любой тактильный контакт вызывал во мне отторжение, я с самого детства считала это «глупыми телячьими нежностями» и всячески старалась избегать любых прикосновений, объятий, поцелуев. И лишь когда мой первый мужчина решил со мной заняться сексом, когда он целовал каждую клеточку моего тела, опускаясь все ниже и ниже в глубину и средоточие моего естества, только тогда я почувствовала, что меня любят. Сначала, я просто позволила ему делать это из страха (моего вечного двигателя) его обидеть, а потом… Потом я ощутила такой прилив нежных чувств к нему, что просто не смогла сопротивляться им. Именно в тот момент я поняла, что люблю его. Он подарил мне это ощущение «нужности», «любимости». И именно это ощущение я потом так долго искала и никак не могла найти. Все суррогаты любви – эти пьяные случайные связи, не давали мне этих ощущений, а лишь приносили с собой опустошенность и чувство бесцельности моего земного существования. И мое тело было единственным инструментом, которое могло подарить мне ощущение любви, поэтому я так тщательно о нем заботилась.
Так было ровно до того дня, когда произошла наша третья по счету встреча с Матвеем, которая и стала для меня роковой. Знаете, вы, наверное, не раз уже слышали, что не бывает случайных встреч и все люди, которых мы встречаем на жизненном пути, для чего-то нам дарованы. Мы с Матвеем как-то говорили на эту тему, и я даже сказала ему, что понимаю, для чего он был послан мне судьбой – чтобы я через него научилась видеть и слышать мужчин, чтобы поняла, что они тоже люди (да, именно так) и у них есть чувства. Он и стал моим проводником к свету, который я так долго искала. Однако, несмотря на то, что я любила его не только всем телом, но и всей душой, ему я также ничего кроме тела не давала. Во всяком случае, когда мы встречались в реальной жизни. Да, в переписке мне было легко говорить ему, какой он прекрасный и как я им восхищаюсь. Но когда он был рядом, все чего мне хотелось, чтобы он обнимал и целовал меня и погружался в меня снова и снова. Мне нужно было чувствовать его каждой клеточкой моего тела, мне это было нужно больше, чем воздух. В его присутствии я даже дышать не могла нормально, но разве это имело значение? Моя любовь к нему была настолько глубока, настолько на физическом уровне осязаема, что у меня начались сбои менструального цикла, который подстраивался под наши с ним встречи. И это тоже были проделки моего страха – несмотря на всю мою любовь и невероятное по силе физическое влечение к этому мужчине, я дико боялась забеременеть от него. Я знала, что никогда не сделаю аборт – во-первых потому, что очень его люблю и хочу от него ребенка, во-вторых потому, что у меня уже было 5 абортов, и на шестой я не смогла бы решиться. В то же время, он был женатый человек, жил в другом городе, а у меня на руках двое детей и если бы он отказался от меня и ребенка, я не смогла бы его родить… Счастье с ним казалось мне далекой недостижимой мечтой. А жизнь без него была мне и вовсе не нужна…
Любовь к Матвею оказалась для меня тяжелым испытанием. Я ведь поклялась тогда, когда мы расстались с Олегом, что больше уже никого и никогда не полюблю. И я твердо следовала своей клятве всю дальнейшую жизнь, даже несмотря на то, что мне очень хотелось кого-нибудь полюбить. Когда появился в моей жизни Матвей, и я поняла, что пропала, мой разум, который по совместительству выполнял роль моего внутреннего критика и постоянно высмеивал мои поиски любви, напомнил мне, что все мужики – «козлы», что мы и без них прекрасно живем и зачем нам все эти страдания и переживания, если от них только боль. Он сковывал меня по рукам и ногам, не давая мне отдаться во власть своих чувств. И вот теперь, когда плотину прорвало, разум тихонечко засел в уголке, наверное, осознавая, как он был не прав, и ничем не мог мне помочь…
Вы верите, что все, что нас окружает это плод наших внутренних мыслей и восприятия, что все, что мы имеем это всего лишь протекция нашего внутреннего я? Я не верила, но мне представилась возможность лично в этом убедиться.
Я все глубже уходила в глубины моего подсознания и тонкие миры. Мне нравилось в этих мирах – хотя там было страшновато, но все же таких глубоких осознаний бытия у меня никогда не было, хотя по самокопаниям я тоже та еще мастерица. В этих мирах я открыла для себя истину, что я едва ли не с рождения живу в депрессии и это состояние знакомое, привычное, родное… Но Боже, как же я устала от него. Я знала точно, что я не мазохистка, тогда почему – почему все это происходит? Почему раз за разом я погружаюсь в пучины мрака, из которого очень трудно, знаете ли, выбираться.
Как только сознание мое стало притормаживать, я почувствовала прилив любви и нежности к Матвею, я вдруг поняла, что все, чего я хочу – быть с ним, быть его женой, родить ему детей и построить с ним счастливую семью. О чем я ему и написала.
