Мое подсознание ещё не успело мне объяснить все причины происходящего со мной, а Вселенная уже начала мне рассказывать, что будет происходить дальше – в ближайшие три года. Сначала меня это забавляло. А потом стало страшно.
Мне в голову стали как будто сами собой приходить мысли о событиях, которые уже произошли и о тех, которые еще только должны были произойти в моей жизни и жизни близких мне людей. Это не были голоса или видения. Это были просто готовые фразы, которые изливались прямо мне в голову потоками, и я их проговаривала своей подруге. Я сажала ее перед собой и просила меня слушать. Это было очень важно, потому что эти потоки мыслей я не могла остановить, они накрывали меня с головой, запомнить я их тоже не могла, поэтому было очень важно кому-то это все рассказать, чтобы не сойти с ума окончательно. И я рассказывала ей, что вот мой одноклассник, который живет в Москве, скоро умрет или уже умер. Что очень скоро у кого-то родится двойня. Но у кого я пока не понимаю. Это будут мальчик и девочка. Что Матей разведется с женой и у него родится дочь, только кто ее родит, я тоже не знаю. Этот вопрос, кстати, сильно меня волновал, но я вообще не могла понять, откуда может взяться этот ребенок. Я ЗНАЛА, что у него будет дочь, я как будто видела его и маленькую девочку. Но вот мать этой девочки я не видела. Почему? А потом я увидела, что мои дети будут жить не со мной – дочь будет жить со своим отцом, а сын с моими родителями. И это будет навсегда. Где буду я, я не «видела», и очень боялась, что я, наверное, умру. И еще много всего.
Когда мне пришла информация про моих детей, я долго плакала и не могла успокоиться, так, что напугала Дениску.
Он спросил:
– Мама, почему ты плачешь?
– От счастья, сынок, – ответила я.
– Ты так сильно плачешь, что не похоже, что это от счастья, – скептически заметил мой смышленый малыш.
И тут вдруг я поняла, что мне нужно пойти к родителям и самой отвести к ним сына.
Мы пришли к родителям, и я начала что-то сумбурно говорить папе. О том, что они не хотели меня и поэтому я всю жизнь живу, как замороженная, о том, что Дениске лучше будет жить у них и что-то еще такое же невнятное. Пыталась расспрашивать его о его родителях, о бабушках и дедушках и прочих родственниках. Но папа почему-то упорно отказывался говорить со мной на эти темы. Для меня же было крайне важно это все узнать, потому что те потоки информации, которые приходили ко мне были связаны с людьми из нашего рода, о которых я ничего не знала. Я видела какие-то убийства и самоубийства, тюрьмы… страшные, необъяснимые вещи.
Я видела, что у папы глаза расширяются от ужаса, но толком объяснить ему что-то не могла. Да и где мне было? Разум-то мой, притаившись в уголке, похихикивал надо мной и знал, что без него я вообще не разберусь в этой сумятице. Одним словом, напугав родителей своими бреднями, я собрала Дениску, и мы ушли домой.
Вы знаете, оказывается в нашем подсознании содержится так много всего интересного – обо всех тех людях, которые имеют или имели к нам отношение, о наших родственниках, которых мы даже никогда не видели, и может быть даже не знали об их существовании, о нашем прошлом и будущем, о нашем предназначении и роли в этом мире. Все это знание вдруг хлынуло в меня мощной лавиной.
В целом же, мне было очень трудно понимать всю эту информацию. Опытные провидцы понимают, что им приходит за информация и что она может означать, но я совершенно ничего не понимала. Едва ли не впервые в жизни, я услышала голос своего сердца, своей интуиции, своего подсознания – откуда я могла их понять? Вот вы много иностранных языков понимаете? Для меня вся эта информация была примерно то же самое, что иностранная речь. Я мало что из нее понимала и могла интерпретировать. В основном, это были какие-то неясные очертания мыслеформ и образов. Подруга слушала меня и думала, что я сошла с ума. Честно говоря, я тоже так думала. Но я назвала сроки, в которые все эти события должны произойти – от года до трех лет. И еще все время шла информация про «март». Из чего я решила, что все эти события, или большинство из них, произойдут в марте. И скажу вам, забегая вперед, что все это произошло в оговоренные мной сроки и многое как раз в марте.
В этих мирах было легко, но странно. Я вдруг стала не просто получать потоки какой-то непонятной информации, но и стала понимать многое про свою собственную жизнь. Например, что у меня было много шансов изменить свою жизнь и стать счастливой, но… Я просто струсила. Я не умею быть счастливой – я просто не знаю как это. С самого раннего детства я помню, что мне было все время плохо – грустно, тоскливо и одиноко. Что-что, а страдать я умела на «отлично». Если повода пострадать не было – я тут же его себе организовывала. Нет, не сознательно, конечно. Все это происходило на уровне подсознания – там, в тайных глубинах моего естества, сидел жуткий страх счастья. И этот страх с готовностью подсовывал мне ситуации, в которых я буду чувствовать себя «как рыба в воде» – другими словами, страдать.
