Эти заявления продемонстрировали полное отсутствие в управлении элементарной информации. Создавать новый заповедник в Африке было абсолютно бессмысленно, тем более после того, как уже существующие в Африке заповедники и национальные парки превратились в места развлечений браконьеров. Сравнение с Диснейлендом, конечно, напрашивалось, но оснований для этого не было. В будущем Конголенд превратился бы, разумеется, в громадный аттракцион, куда бы съезжались туристы, но замышлялся он для охраны живой природы и поэтому был одобрен международными авторитетами. Ни полковник Коуи, ни доктор Чапин, ни Главное консульство Бельгии никогда бы не стали поддерживать строительство обычного парка для развлечений, даже очень хорошего.
Инспектор Эчеберриа в дальнейшем предложил издать указ о запрете ввоза африканских животных, и председатель управления Томас Хадсон «направил дело» в Комиссию по планированию округа Монтерей. Комиссия по планированию не стала тратить время на планирование, и члены ее заявили, что могут предложить временный указ, требующий получения специального разрешения. «По-видимому, — комментировала «Монтерей Пенинсула Геральд», — если указ будет принят, разрешение будет отложено».
Газеты округа получили это сообщение по телеграфу, и «Вечерние новости Филадельфии» повторили заявление инспектора Эчеберриа о том, что «жители округа могут и сами одичать. Это не означает, что они против животных. Им не нравятся туристы человеческого рода». «Нью-Йорк Джорнал-Американ» и «Филадельфия инквайер» тем же числом увековечили Конголенд в описании управления Монтерея, как «африканский заповедник, укомплектованный 3000 животными, начиная со слонов и кончая боа-констрикторами».
Шестого марта, прежде чем я успел ответить на этот организованный выпад, Управление по контролю округа Монтерей обрушилось указом № 1178, специально оговорив в пункте 3, что:
«В дальнейшем ни одно лицо, фирма или корпорация не имеет права использовать землю или строить какое-либо здание, сооружение или помещение для целей содержания зоопарка или зоологического сада или для целей размещения, обслуживания, содержания или выставления напоказ любого дикого животного в пределах округа Монтерей, если только и до тех пор, пока не будет получено соответствующее разрешение».
И я понял, что легче найти в Африке боа констрикторов, чем получить разрешение у одичавших инспекторов Монтерея.
Через месяц в другом калифорнийском округе собралось другое Управление по контролю, чтобы обсудить проект Конголенда. Меня пригласил туда выдающийся фермер Бейкерсфилда Ллойд Фрин, с которым я познакомился в Конго. Свой проект я представил на обсуждение регулярного общего собрания инспекторов округа Керн. Результат оказался на удивление обнадеживающим. Они пообещали мне не принимать запретительных указов и заверили, что «Управление по контролю крайне заинтересовано в моем проекте и полагает, что этот проект может оказаться значимым для округа Керн. Мы окажем вам поддержку и всячески поможем в пределах нашей юрисдикции».
Сомневаться в их искренности и в потенциале округа для возведения Конголенда причин не было. Округ Керн, в котором преобладало развитие сельского хозяйства, славился своим скотом, картофелем, хлопком и виноградом. Здесь же добывалось самое большое количество в мире бора и четверть калифорнийской нефти. В окружном административном центре Бейкерсфилде имелись современный городской центр, новехонький аэропорт, государственный колледж, преуспевающая экономика… и незавидная репутация из-за жаркого лета и отсутствия увеселительных и других заведений, куда бы можно было податься. На всем Западном побережье Бейкерсфилд считался синонимом скуки, оазисом заурядности, расположенным как раз посередине между двумя туристическими мекками: Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. И местному населению для дальнейшего культурного и экономического развития Конголенд был просто необходим, и люди прекрасно это понимали.
Поэтому в июне 1961 года я отправился в Восточный Бейкерсфилд на поиски подходящей земли. Первой откликнулась энергичная семидесятичетырехлетняя миссис Этель К. Джогин, которая предложила мне разместить африканский заповедник на ее ранчо, площадью в 8000 акров, в окрестностях каньона Кирус. С ее стороны это был потрясающий жест, но в каньоне Кирус зимой было очень холодно, к тому же само ранчо находилось слишком далеко от автомагистрали, что создавало проблемы для въезда.
