Наконец, после тринадцати дней пути, Шижун, уставший, весь в синяках, с болью во всех суставах и дикой сыпью, из-за которой он морщился, когда сидел, увидел впереди могучие стены и башни Пекина и понял, что тяжелое испытание подходит к концу.
Но какое новое испытание ждало впереди? Вот в чем вопрос. Потому что Шижун все еще не понимал, зачем его привезли.
Шижуна доставили в официальный гостевой дом недалеко от Запретного города. Разрешили помыться, дали чистую одежду и накормили. Чиновник, ответственный за него, говорил с ним вежливо, но Шижун заметил охранника у ворот. Он не стал выяснять, остановят ли его, вздумай он прогуляться. Ему сообщили, что утром к нему придут, чтобы подготовить к аудиенции, а пока лучше выспаться.
Шижун собирался ложиться, когда дверь открылась и, к его великому удивлению, вошел старый господин Вэнь, его бывший наставник.
– Господин Вэнь! Учитель! – Шижун низко поклонился старому ученому. – Какая честь! Как вы узнали, что я здесь? И что я приезжаю?
– Мы все вас ждали, – ответил господин Вэнь.
– Мы?
– У господина Линя в Пекине много друзей и почитателей. Я горд быть в их числе. Вы не знаете, почему вы здесь?
– Знаю только, что император за мной послал, господин учитель. Но я не знаю почему.
– Тогда позвольте мне объяснить. После отставки господин Линь писал всем своим друзьям, особенно мне. Мы занялись его просьбой. Мы знаем, что вы работали на бэйлэ и отчитывались перед Линем, а бэйлэ свел на нет все труды господина Линя и ваши. А еще что бэйлэ самовольно раздавал обещания британцам. Откровенно говоря, некоторые здесь даже задаются вопросом, не подкупили ли его варвары.
– Не думаю, уважаемый учитель.
– Как бы то ни было, – продолжил господин Вэнь, – но князю Линю на руку, если пойдут такие пересуды.
Шижун нахмурился. Он очень удивился тому, что старый ученый может опуститься до такого рода хитростей. Господин Вэнь заметил это, но не смутился:
– Наши слова достигли ушей императора. Ему нравится бэйлэ, но император боится, что тот вводит его в заблуждение. Император хочет узнать, как на самом деле обстоят дела в Гуанчжоу. Князь Линь написал, что вы идеально подойдете, чтобы дать суду честный отчет о происходящем, и мы позаботились, чтобы это предложение передали императору.
– Понятно.
– Вы, должно быть, рады возможности отблагодарить князя Линя за его доброту.
– Господин Вэнь, вы считаете, что князя могут восстановить в должности?
– Нет. Император потеряет лицо. Но его можно спасти от наказания.
– И что мне делать?
– Сказать правду. Это просто. Бэйлэ ослушался императора, и он подорвал нашу оборону. – Господин Вэнь замолчал. – По дороге сюда, – продолжил он, – до меня дошел слух, что мы потерпели сокрушительное поражение в Гуанчжоу. Вы что-нибудь об этом знаете?
– Наслышан.
– Ага! И это вина бэйлэ.
– Все гораздо сложнее, – устало произнес Шижун.
– Просто не забывайте про то, в чем заключается преданность, – сказал господин Вэнь и ушел.
Утром за ним явился дворцовый евнух примерно его возраста. Он поохал, ужаснувшись состоянию Шижуна, смазал язвы от седла мазью и помог облачиться в подходящую для аудиенции одежду, соответствующую его скромному рангу.
– Слушайте очень внимательно, – велел евнух, – потому что этикет – это самое важное. Он обеспечит вам или успех, или провал. И даже может стать вопросом жизни и смерти. Я расскажу вам все, что вам нужно знать: как именно войти в зал, где ждет император, как правильно сделать коутоу и как говорить с императором.
Шижун изо всех сил старался сосредоточиться, пока евнух давал наставления, но правда заключалась в том, что половина сказанного пролетела мимо его ушей.
Затем евнух провел его через огромные красные ворота с золотым орнаментом в Запретный город, через огромные просторы во дворец с золотой крышей, где обитал сам Сын Неба.
Зал для частных аудиенций оказался не таким большим, как Шижун себе представлял, чуть больше центрального зала в доме отца. В нем стоял трон, на котором восседал император. Шижун заметил нескольких чиновников по обе стороны от трона, но не понял, сколько их точно, поскольку потупил взор.
Он опустился на колени, как того требовал протокол, и поклонился, трижды коснувшись пола лбом. Медленно поднявшись, он снова опустился на колени и поклонился. Снова поднялся, и в третий раз преклонил колени, и еще трижды ударился лбом. Эта церемония называлась «три коленопреклонения и девять челобитий» – наивысшее проявление уважения.
Но потом Шижун внезапно понял, что не может вспомнить, что делать дальше. Ему следует встать? А если нет, то нужно поднять глаза на императора, отвечая на вопросы, или смотреть в пол? Он помнил, что, когда император проезжал в желтом экипаже, никому не разрешалось под страхом смерти смотреть на него. Поэтому Шижун решил перестраховаться и оставаться лежать ниц, пока его не попросят подняться.
Но никто его не попросил.
– Правда ли, что бэйлэ пообещал варварам заплатить им пять миллионов долларов за опиум, конфискованный эмиссаром Линем? – обратился к нему один из чиновников.
