И вот он, живой и невредимый. Ему сейчас, наверное, около тридцати пяти. Судя по длинным волосам, он все еще в рядах тайпинов. Дослужился до офицера. Мэйлин так решила не только из-за одежды и коня, но и сама его манера держаться, каждая морщинка на лице явственно говорили, что Ньо теперь у власти.
– Ты один? – спросила она, и Ньо кивнул. – На сколько сможешь остаться?
– До вечера. Днем мне нужно передохнуть. Безопаснее перемещаться по ночам.
Пришлось сказать Матушке. К ее облегчению, свекровь восприняла известие спокойно, однако проявила твердость:
– В дом не пущу. У нас и так полно проблем, не хватало еще, чтобы нас обвинили в укрывательстве тайпина. Отведи его и лошадь в дальний сарай.
Сарай находился недалеко от дома и состоял из кладовой, под крышей, и открытой бамбуковой площадки внизу, где было достаточно места для лошади Ньо; там же хранили плуг и другие сельскохозяйственные приспособления. Сарай был огорожен, и у него имелся собственный маленький дворик.
– Парни сегодня весь день проведут в бамбуковой роще, – сказала свекровь. – Никто не пойдет в кладовую. Если что, скажем, что он, должно быть, спрятался там без нашего ведома.
Ньо сразу согласился с планом и задолго до того, как туман рассеялся, уже крепко спал.
В полдень Мэйлин принесла ему поесть. И пока Ньо ел, они разговаривали. Она так много хотела узнать о его жизни. Ньо объяснил, что он действительно офицер и под его командованием много людей. Мэйлин поинтересовалась, есть ли у него жена.
– У меня есть женщины. – В его голосе не было чувств. – Я женюсь, когда закончится война.
– Ты все еще веришь, что маньчжуров свергнут? – спросила она. – В точности как братишка, которого я помню.
– Это не изменилось.
– Думаешь, армия тайпинов одержит над ними верх?
– Мы сражаемся уже много лет. Иногда надвигаемся на Пекин, иногда нас оттесняют. Погибла целая куча народу. Сейчас в Нанкине сосредоточено больше наших войск, чем армия императора, которая нам противостоит. И наши солдаты лучше обучены.
– Стоили они того? Все эти убийства?
– Ради построения Небесного царства – да. – Он помолчал, видя сомнение на лице Мэйлин. – Когда убиваешь стольких людей, сестрица, это должно быть ради чего-то. Нельзя такое делать просто так.
– А что ваш Небесный царь? Они все еще в него верят?
Ньо помолчал немного.
– Восточный царь некоторое время назад восстал против него. Теперь все кончено, – добавил он, несколько мгновений молчал, а потом внезапно спросил: – Где твой муж?
Настала очередь Мэйлин молчать. Она не хотела рассказывать Ньо, что случилось, насколько плохи дела.
– Неужели погиб? – потребовал он ответа, и она покачала головой. – Тогда я спрошу твою свекровь.
Ничего не оставалось, кроме как сказать ему правду. Когда Мэйлин закончила, Ньо не выглядел шокированным, только печальным.
– Это все опиум, – вздохнул он, – разрушает любого, кто до него дотрагивается.
– Это все британские варвары… – начала Мэйлин, но Ньо ее перебил:
– Да, они продают опиум. Без сомнения, нужно винить их. Но мы-то покупаем. Я лично перевозил его контрабандой. – Он мрачно кивнул. – Черное золото. Но сам цветок белый, и это цвет смерти[52].
– А тайпины курят опиум?
– Некоторые. Он везде. – Ньо пристально посмотрел на нее. – Не сомневаюсь, ты истратила все деньги, которые я тебе дал.
– Мне очень стыдно, но пришлось это сделать.
– Я понимаю. Я дам тебе еще перед отъездом, но ты должна их спрятать. Брат мужа никогда не перестанет курить. Не дай ему найти твои деньги, иначе ничего не останется, вообще ничего.
– Я не могу снова брать у тебя деньги.
– У меня они есть.
На деревню спустилась ночь. Мэйлин и Матушка спрятали деньги в безопасном месте, где глава семьи никогда не найдет их. В небе светила полная луна, когда Ньо вывел своего коня из сарая. Мэйлин шагала рядом.
Она гадала, увидит ли его когда-нибудь снова, но вслух этот вопрос не задала. Прежде чем Ньо сел на лошадь, Мэйлин посмотрела на гладь пруда и увидела отражение луны в воде.
– Давай постоим на мостике и полюбуемся луной, пока ты не уехал, – предложила она.
– Как в старые добрые времена, когда ты была юной девушкой, а я твоим братишкой.
– Типа того.
Она думает, что никогда не увидит меня снова, понял Ньо, и хочет запомнить меня таким, каким я был раньше.
– Почему бы и нет? – Он улыбнулся и кивнул.
Рядом никого не было, их никто не увидит.
Шижун и его люди добрались до деревни уже в сумерках. Хотя они нагрянули стремительно, староста успел выйти на улицу и ждал их. Жители деревни посматривали на них с опаской, но это совершенно нормально. Однако, глядя на сморщенного старика, Шижун подумал, что даже в полумраке он заметил что-то странное в его поведении, а потому не стал терять время зря.
– Я ищу тайпинов. Они здесь проезжали?
– Тайпинов? – Хотя староста был никудышным актером, на его лице читалось подлинное изумление. – Нет.
– Какие-то другие повстанцы? Триады? Хакка? Какие-то нарушители спокойствия?
– Нет, господин. Никого такого. Мы не видели таких людей в здешних местах уже много лет.
