Осознав жадность британцев, он использовал это качество в своих интересах, как и предлагал императору. Получив права на торговлю, которые они так жаждали, британцы тут же переметнулись поддерживать имперское правительство. Если бы тайпины вознамерились учинить какой-то хаос, то помогли бы императору сокрушить их. Все просто. Таким образом, князь Гун смог создать новую армию, обученную и управляемую британскими офицерами, с британскими ружьями и пушками. И эту армию можно было использовать против тайпинов. Она была настолько хороша, что вскоре ее стали именовать Непобедимой. И благодаря этой силе в течение нескольких лет повстанцы были сломлены раз и навсегда.
Сначала Непобедимой армией командовал американец Фредерик Таунсенд Уорд. Но через некоторое время командование перешло к британскому офицеру, которому суждено было прославиться в веках, а мне предстояло встретиться с ним при очень интересных обстоятельствах.
Это случилось через несколько лет после заключения договора. Непобедимая армия была настолько успешна, что пошли разговоры о награждении этого британского командующего императорской желтой курткой – высшей наградой, какая может быть пожалована китайскому генералу. Гордон, разумеется, мечтал ее получить, поскольку, как и многие военачальники, был не лишен тщеславия.
Я много слышал об этом британце на службе у Китая, но никогда его не видел, и мне стало любопытно. Когда я узнал, что его вызвали на официальную аудиенцию к князю Гуну в Запретный город, то специально задержался, чтобы взглянуть, и увидел его как раз в тот момент, когда он подходил к внешним воротам.
Через несколько минут я уже был у дверей кабинета князя. Он собирался на аудиенцию, но дружелюбно кивнул и спросил, что мне нужно.
– Ваше высочество, вы собираетесь встретиться с генералом Гордоном! – запыхавшись, выпалил я.
– Ну да. И что?
– Помните, я рассказывал, как британский офицер отобрал у меня нефритовую подвеску при разграблении Летнего дворца? – Он ничего не сказал, поэтому я продолжил: – В то время я решил, что его зовут Годунь. Когда я услышал об этом генерале Гордоне, то подумал, что мог неправильно расслышать его имя и, возможно, они родственники. Но, ваше высочество, ваш раб только что увидел генерала Гордона. И это тот самый человек! Подвеску забрал генерал Гордон!
– Ты уверен в этом? – спросил князь. – Не мог ошибиться?
– Я уверен, ваше высочество. Я никогда не видел таких глаз ни у одного человека. Жизнью клянусь!
– Не стоит переоценивать свою жизнь, – ответил он с улыбкой. – Но я тебе верю. – Он задумался. – После официальной аудиенции я скажу Гордону, что хочу поговорить с ним наедине в одной из приемных. И я хочу, чтобы ты присутствовал, молча стоял на почтительном расстоянии, но так, чтобы Гордон не мог тебя не заметить. Думаешь, он тебя узнает?
– Вероятно, нет, ваше высочество. Но если вы спросите про подвеску, то, может, и вспомнит.
– Хорошо, – сказал он. – Будь там.
Должен сказать, Годунь теперь выглядел генералом до мозга костей. Его глаза были еще более пронзительными, чем я помнил, и от него исходило ощущение властности, которое ни с чем не перепутать.
– Мой дорогой Гордон, – начал князь Гун, – я хотел поблагодарить вас и поздравить наедине. Вы знаете, ходят слухи о награждении вас желтой курткой. Не могу обещать, конечно, но очень склонен всячески поддержать эту идею!
– Ваше высочество слишком добры, – поклонившись, ответил Гордон.
Я видел, что он доволен.
– Я вот тут подумал… – очень вежливо сказал князь Гун, – можно ли попросить вас об одной личной услуге? Это касается моей дорогой тетушки.
– Сделаю все, что только в моих силах, – отозвался Гордон, выглядевший при этом немного озадаченным.
– Когда британские войска впервые вошли в Летний дворец, где жила тогда тетушка, она, к сожалению, потеряла нефритовую подвеску. Подвеска дорога ей как память. Это личный подарок моего отца-императора. Я часто задавался вопросом, не мог ли кто-нибудь найти подвеску. Если бы ее удалось обнаружить, это, несомненно, порадовало бы всю нашу семью.
– Понятно, – произнес Гордон.
– Я могу дать вам описание этой вещицы, – продолжил князь Гун.
Он описал украшение в мельчайших деталях. Гордон нахмурился, потом посмотрел на меня, словно пытался что-то припомнить.
На следующий день доставили подвеску. К ней прилагалась записка от Гордона. Князь Гун был столь любезен, что послал за мной, чтобы я тоже услышал.
В записке Гордон объяснил, что когда все ценности собрали, то лучшие отложили для музеев в его стране, где будут представлены чудесные искусства Поднебесной. Эту подвеску – из описания он понял, что речь может идти именно о ней, – также готовились передать в музей. Если это не то украшение, Гордон с удовольствием продолжил бы поиски.
– Давайте-ка составим ответ, – сказал князь Гун и вызвал своего секретаря.
