Завершив экскурсию, Гуаньцзи проводил их к шкафу в дальнем конце помещения, открыл его, и Мэйлин увидела с десяток длинных красивых кожаных футляров со свитками, а еще несколько книг, перевязанных шелковой лентой. Он вынул одну из книг и указал на титульный лист:
– Это сочинение датируется династией Мин. Речь идет о завоевании Китая монгольскими потомками Чингисхана более пяти веков назад. Как вы видите, рядом с заглавием стоит прекрасная коллекционная печать.
– Как на той картине, – сказала Яркая Луна. – Я ее узнала.
– Вы очень внимательны. – Генерал поклонился, и Яркая Луна выглядела довольной. – Но у этой книги кое-что не так с названием. Кто-нибудь из вас может сказать, что именно?
Они внимательно рассматривали титульный лист.
– Кажется, пропал один иероглиф, – предположил господин Яо.
– Конечно. Вместо него мы видим пустое место!
– Значит, он был стерт, – сказал Яо, – но я не вижу никаких следов!
– Я тоже, уважаемый господин Яо. Должно быть, это было сделано очень искусно. А теперь я скажу вам пропущенное слово – «варварский». – Он лучезарно улыбнулся своим гостям. – Хотя монголы – основатели династии Юань – были воинами-завоевателями, ханьцы по-прежнему считали их варварами. Когда династия Мин вернула себе власть над страной, они называли предшественников варварской династией Юань. Именно это тут и написано. Но через несколько столетий Мин свергла нынешняя династия, маньчжуры, а они, как вы наверняка знаете, тоже варвары с севера, родственники монголов. Мой народ! – Он широко улыбнулся. – Нам не понравилось, что определение «варварский» применялось к династии Юань, ведь в таком случае им можно было наградить и Цин!
– Это слово запретили тогда во всей империи?
– Ну была предпринята попытка цензуры, хотя и без особого успеха. Забавно, но первым это надоело некоторым маньчжурским императорам. Как вы знаете, они были довольно образованными людьми. Но коллекционер, чью печать мы сейчас рассматриваем, приобрел книгу в маньчжурские времена и не стал рисковать. Вот почему он стер иероглиф «варварский» с титульного листа. Затем он начал стирать его и из текста, но, должно быть, это оказалось слишком сложно, так как через несколько страниц я обнаружил, что он сдался.
– Вы проделали настоящее исследование! – восхитился господин Яо.
– Это мое увлечение, – отмахнулся генерал и повернулся к Яркой Луне и Мэйлин. – Но я хочу, чтобы вы знали, дамы, что я понимаю свое место. В конце концов, я был и остаюсь всего лишь скромным варваром с севера.
Великолепный план. Попытка маньчжурского офицера поупражняться в самоуничижении перед семьей ханьца-выскочки. Разумеется, он всерьез так не считает, но вышло очаровательно. Даже Мэйлин не смогла сдержать улыбку.
Она продолжала улыбаться, пока не увидела лицо дочери.
На нем читалось восхищение. Сдерживаемое возбуждение. Это понятно. Перед ними человек такого типа, каких ей не доводилось знать. Маньчжурская знать. Солдат-ученый. Мужчина, проявивший к ней уважение. Опытный светский человек, у которого хватило самоуверенности посмеяться над собой. Выдающийся. Вдобавок моложе мужа.
Случилось то, чего она так боялась. Дочь влюбится в генерала и погубит себя, и Мэйлин не знала, что ей делать.
– Есть еще что-нибудь, на что можно взглянуть? – спросила Яркая Луна.
– Только последние приобретения. Я держу у себя в кабинете и изучаю, пока не узнаю о них все возможное, а затем уже размещаю их здесь в витрине. – Он повернулся к господину Яо. – Я никогда не водил туда раньше гостей, но могу показать вам, если хотите.
– Разумеется, хотим! – воскликнул господин Яо.
– И оттуда открывается великолепный вид, – сообщил Гуаньцзи дамам.
Они прошли через небольшой сад рядом с домом, затем через ворота попали на лесистый склон и по лестнице поднялись к уступу, где был выстроен очаровательный небольшой павильон с изогнутой крышей. Именно его Мэйлин издали приняла за колокольную башню.
– Моя хижина отшельника, – объяснил Гуаньцзи.
Обстановка была простой. Одна довольно просторная комната, у дальней стены стол, кресло и несколько открытых полок, на которых лежало с десяток печатей, ожидающих, когда их новый владелец проявит к ним внимание. Бумаги на столе и поднос с письменными принадлежностями свидетельствовали о том, что генерал успел поработать до их прихода. Небольшой шкаф рядом со столом, сундук на ножках для одежды в углу и красивый диван прямо напротив окна дополняли обстановку. Мэйлин взглянула на диван:
– Вы ночуете тут?
– Как правило. – Генерал улыбнулся. – Я просто «отшельник в постели, полной книг».
Мэйлин уловила отсылку к известному стихотворению о наступлении зимы и старости и цинично посмотрела на него.
– Я уверена, генерал, что вы находите способы согреться, – процедила она, а затем про себя выругалась.
Может показаться, что она с ним кокетничает. Но если Гуаньцзи и заметил, то ничем себя не выдал из вежливости.
