Он вырвал последний сорняк с могилы отца. Ему нравилось ухаживать за могилами своих предков. Это давало ощущение покоя. На скромном кладбище, где они обрели покой и которое располагалось на уступе, смотревшем на широкую равнину Хуанхэ, царил теперь полный порядок. Как и в небольшом буддийском монастыре выше на холме. Несколько лет назад Шижун оплатил его восстановление. Так было и с поместьем. Все в порядке.
Огромный огненный шар поднимался над горизонтом, и сверкающая река, чьи воды несли желтый песок с азиатского плато, через которое пролегал ее путь, тяжело извивалась.
Возможно, Жухай приедет сегодня, подумал он. Мой сын и мой маленький внук. Шижун не сомневался, что они приедут.
Сын не приезжал на Цинмин ни прошлой весной, ни позапрошлой. А ведь Цинмин – праздник, когда все жители империи устремляются к могилам предков, чтобы встретиться с родными, убраться на кладбище и выказать уважение тем, кто дал им жизнь. Все, кто мог. Но для Жухая это не так легко. До Пекина больше четырехсот миль. Месяц пути. У него не получалось вырываться домой каждый год. Шижун подмел могилы и теперь молился в одиночестве.
Но сейчас Жухай точно отправится в путь. Он не мог не сделать этого после письма, которое прислал отец:
За последние десять лет Шижун почти не бывал в Пекине. После выхода в отставку он один раз посетил двор, в другой раз съездил в столицу, чтобы устроить свадьбу сына. Брак был весьма удачный. Жухай женился на дочери мандарина третьего ранга. А три года назад Шижун отправился в Пекин, чтобы повидаться с сыном и его семьей. Вот и все. Но он был в курсе всех событий.
Оглядываясь назад на последние два десятилетия, Шижуну казалось, что обстановку в Китае можно охарактеризовать двумя словами: застой и коррупция. Он-то это точно знал, ведь и сам был частью происходящего.
Казна по-прежнему была пуста. Провинции страдали от голода. На улицах кишмя кишели нищие. Планируемая перестройка Летнего дворца так много раз откладывалась из-за нехватки средств, что Шижун сбился со счета.
Большинство знакомых Шижуна просто хотели вернуться к старой жизни, какой она была поколение назад. Разве можно их винить? Стареющие чиновники брали взятки и держались за свою должность, и что с того? Губернаторы лгали императорскому двору о том, что творится в провинции, но так было всегда. Лучше застой, чем хаос.
Военные реформы замедлились. Колониальные державы кружили вокруг Китая, как голодные волки. На северо-востоке Россия продолжала отхватывать территории при каждом удобном случае. На юго-западе бирманцы теперь не подчинялись Китаю и плясали под дудочку англичан. Франция стала полноправной хозяйкой Вьетнама, а ее военные корабли бороздили воды вокруг Тайваня. Пока японцам не удавалось захватить Корейский полуостров, но и только. И как долго продержатся корейцы?
Как все это произошло?
Шижун знал, что сказал бы отец: если император будет следовать правилам конфуцианской морали, в империи будет царить порядок. В противном случае последует анархия.
Посмотрите, что произошло четверть века назад, сказал бы он, когда император с позором бежал на север. Варвары разрушили Летний дворец и унизили Поднебесную.
Когда объявили первое регентство, правила соблюдались. Мальчик-император был сыном предшествующего императора. Императрица стала регентом. Все правильно. Привлечение матери мальчика, Цыси, в данных обстоятельствах имело смысл. Параллельно существовал регентский совет, возглавляемый князем Гуном.
Но когда молодой наследник умер, пришлось объявить второе регентство, и вот тут уже началась совсем другая история. Кто выбрал нового мальчика-императора? Цыси. Почему? Потому что это сын ее сестры, а его отец, князь Чунь, оказывал ей поддержку. Было ли это правильно? Нет. Правила наследования не соблюдались. Поэтому, сказал бы отец Шижуна, ничего хорошего из этого не выйдет. Но никто не смел перечить вдовствующей императрице.
Кроме одного человека. Это был героический чиновник – цензор У. Только он повел себя как истинный конфуцианец и заявил формальный протест. Его прозвали Мученик У, ведь он пожертвовал жизнью.
