Китай в эпоху Си Цзиньпина полностью

Уже упомянутое выше словосочетание гунтун фуюй (на русский язык можно перевести не только как «всеобщее благоденствие», но и как «всеобщее процветание») стало одним из главных слов года в устах председателя Си. А в октябре на страницах главного теоретического журнала Коммунистической партии Китая «Цюши» появилась статья под заголовком «Твердо стремиться ко всеобщему благоденствию»[90] — подборка цитат Си Цзиньпина на все том же августовском совещании.

Этой статье предшествовал другой, не менее характерный текст, ставший предвестником начала в Китае новой широкомасштабной политической кампании. 29 августа в китайских соцсетях появился пост анонимного блогера, пишущего под псевдонимом Ли Гуанмань , где автор декларировал, что «перемены чувствуются в воздухе». «Изменения смоют всю пыль, рынок больше не будет раем для капиталистов, которые могут обогатиться за одну ночь, сцена перестанет быть раем для женоподобных звезд, а пресса — местом для поклонения западной культуре»[91]. Целью изменений, по мнению неназванного автора, является построение общества «всеобщего благоденствия» — совсем как в трактатах древних философов и речи Си Цзиньпина.

Аналогии с «культурной революцией», в ходе которой миллионы ныне живущих китайцев, включая молодого Си Цзиньпина, оказались высланы из городов в деревни для «трудового перевоспитания», в Китае по-прежнему находятся под негласным запретом. Однако риторика и стилистика поста Ли Гуанманя, который подозрительно широко распространился по государственным СМИ, не могут не вызывать ассоциаций со временами Мао.

Не будем пересказывать все вехи «крестового похода государства на частный капитал», которые в 2019–2020 годах начались с наезда властей на одну из крупнейших и популярнейших китайских корпораций «Алибаба» . Заметим лишь, что под ударом оказались частные компании, массово нарушавшие антимонопольное законодательство и обраставшие «плохими долгами». Все они, естественно, далеко не агнцы.

Приведем в пример хотя бы крупнейшую девелоперскую корпорацию «Хэнда» (Evergrande), вся бизнес-стратегия которой строилась на получении огромных кредитов в государственных банках — зачастую не без коррупционной составляющей — и демпинге цен, в результате чего она оказалась самым закредитованным застройщиком в мире, которого без государственной поддержки ждет неминуемый дефолт[92].

Под угрозой «раскулачивания» китайские миллиардеры стали судорожно тратиться на благотворительность. Только к началу осени семь самых богатых людей Китая пожертвовали более 5 млрд долларов, это на 20 % больше, чем за весь предыдущий год[93]. Одна только крупнейшая китайская IT-компания «Тенсент» обещала, что потратит на социальные программы 15 млрд долларов[94]. Параллельно власти фактически запретили частное репетиторство, строительство небоскребов и вычурных зданий, резко ужесточили регулирование так называемых «шеринговых компаний», ограничили доступ детей к онлайн-играм, провозгласили намерение разобраться с имиджем и поведением звезд шоу-бизнеса и даже ввели потолок зарплат в профессиональном футболе, чем вызвали массовое бегство из страны высокооплачиваемых легионеров.

Казалось бы, при чем здесь социальное равенство? Однако в том-то и дело, что мы видим не разовую символическую акцию, в большей степени направленную на имитацию деятельности, чем достижение реального результата, а комплексную системную кампанию руководства страны, ориентированную на коренное переформатирование китайского общества. По задумке руководства, общество должно стать еще более управляемым, лояльным, патриотически настроенным и чуждым влиянию заграницы. И корпорации, озабоченные, прежде всего, извлечением прибыли, в том числе из пороков и слабостей обывателей, в данном случае — не только помеха, но и прямой конкурент влиянию партии-государства. Следовательно, как и в древности, залог выживания империи — борьба с «великими домами» и приведение общества к системе «колодезных полей», в которой все будут одинаково бедны или богаты и при этом бесправны перед лицом сильного государства.

Неудачи, которые постигли китайскую экономику по мере затягивания антиковидных ограничений в 2022 году и постковидного восстановления в 2023 году, к началу третьего срока Си Цзиньпина заставили власти пойти на тактические уступки корпорациям. Новый премьер Госсовета КНР Ли Цян, выступая на пресс-конференции после своего избрания, подчеркнул: «Мы намерены активно создавать международную деловую среду, ориентированную на рынок, основанную на законодательстве, равном и справедливом отношении ко всем типам предприятий. <…> Китай обладает большим рыночным спросом, существует много новых направлений для работы и огромные возможности. Частная экономика должна быть перспективной»[95].