В 2018 году под впечатлением от действий Дональда Трампа, который не только объявил Китаю «торговую войну», но и запомнился активным использованием соцсетей, Пекин перешел к решительным действиям. В том году под патронажем Отдела пропаганды Центрального комитета Компартии была создана медиакорпорация «Голос Китая» (также известная как China Media Group
На Западе появился даже неологизм, обозначающий новый, агрессивный язык китайской дипломатии, — Wolf Warrior Diplomacy. С одной стороны, термин восходит к названию китайских блокбастеров «Боевой волк» и «Боевой волк-2» (в русских переводах также «Воин-волк» и даже «Войны волков»). С другой стороны, «боевым волком» называют официального представителя МИД КНР Чжао Лицзяня
Думается, Чжао Лицзянь должен быть доволен сравнением, так как дилогия о «Боевом волке» весьма популярна в Китае. Кинокартины про отставного спецназовца проникнуты простой мыслью: «Китай готов отстаивать свои интересы в любой точке мира». И Чжао Лицзянь действительно делает это, пусть и выбранная дипломатом спецназовская тональность может покоробить западную аудиторию.
К числу «боевых волков» относили и других видных китайских дипломатов, таких как официальные представители МИД КНР Хуа Чуньин
При этом далеко не факт, что «дипломатия боевых волков» направлена именно на внешний мир. Не менее логичен вывод, что она ориентирована на сам Китай, более того, на саму Компартию, которую Си Цзиньпин хочет максимально сплотить и мобилизовать для решения внутренних (экономическая стагнация) и внешних (давление Запада) задач.
Это обстоятельство в некотором смысле объясняет, почему действия китайских дипломатов очень часто выглядят со стороны так коряво и неуклюже. Однако не нужно забывать, что им попросту недостает банального опыта полемики в публичном пространстве, где любой неверный ход тут же становится достоянием кэша поисковиков и общественного мнения. В этом видны отголоски той «тепличной идеологической атмосферы», которая создана в самом Китае, где выступления редко содержат острые тезисы, а неудобных вопросов из аудитории де-факто никогда не бывает.
Да и к самой агрессивной риторике следует относиться более-менее философски. Не случайно в русском языке есть меткое выражение — «последнее китайское предупреждение», восходящее, кстати, еще к 1950-м годам. Во время кризиса в Тайваньском проливе на протяжении двух недель сентября 1958 года китайская сторона адресовала США восемь «серьезных предупреждений», педантично нумеруя их и сопровождая нарастающей грозной риторикой. Если Си Цзиньпин сотоварищи будут копировать не только фасон одежды, но и стиль руководства времен Мао, не исключено, что нас ждет много громких слов, которые, хочется надеяться, далеко не всегда будут превращаться в дела.
Кроме того, не стоит думать, будто все действия китайских дипломатов спланированы и санкционированы сверху. Сейчас чиновники и дипломаты вынуждены постоянно демонстрировать идеологическую стойкость и непримиримость к врагам Китая. В сомнительных случаях лучше проявить немедленную жесткость, чтобы потом не оправдываться перед высшим руководством, если там посчитают, что реакция была запоздалой или слабой, ведь такая нерешительность может негативно отразиться на дальнейшей карьере. Безусловно, их высказывания отражают те настроения, которые царят в Пекине, но было бы странно за каждым постом и комментарием в соцсетях видеть руку председателя КНР.
