Базовые же программные требования дунлиньцев были те же, что у прежних реформаторов: установить гармоничные, в духе, завещанном Учителем Кун-цзы, отношения между государством и обществом, для чего необходимо выдвигать на должности честных и знающих чиновников, ослабить налоговый гнет и уберечь мелких владельцев от захвата их земель.
После того, как португальцы основательно обустроились в Макао, в 1578 г. им разрешено было завести свою факторию и близ Кантона. Там же была устроена таможня. Отношение к чужеземцам было по-прежнему настороженным: проживать они могли только в указанном им районе, были установлены строгие правила закупки товаров – в случае нарушения они подлежали конфискации.
К прежним основаниям для опасений прибавилось новое: в 1570 г. на острове Лусон в Филиппинском архипелаге, близ Манилы, высадились испанцы. Но там уже успели обосноваться подданные китайского императора, и стали происходить конфликты. Испанский король Филипп II (чей мрачный портрет прекрасно описал Шарль де Костер в своей «Легенде о Тиле Уленшпигеле») замышлял даже отправить большую военную экспедицию для завоевания Китая – но потом отказался от такого намерения (возможно, благоразумно рассудив, что Поднебесная, – как бы мало он о ней не знал, – это совсем не то же самое, что царства ацтеков или инков).
Все же в 1603 г. на Филиппинах разгорелась война. Испанцы к тому времени захватили большую часть архипелага, значительная часть местного населения приняла христианство – и белые пришельцы, совместно с отрядами островитян, изгнали китайцев, которые потеряли убитыми около 20 тысяч человек. Что ж, еще одно знаменательное событие – первое столкновение с европейскими колонизаторами, хоть и на чужой территории. Впрочем, на Филиппинах по-прежнему проживало много выходцев из Поднебесной, и вскоре они прибрали там к рукам всю торговлю со странами Азии.
Но один европеец пришелся тогда в Поднебесной явно ко двору. Это был миссионер иезуит итальянец Маттео Риччи (1552–1610). Человек тучный, но энергичный, он построил близ Кантона первую христианскую церковь на китайской земле и повел активную (и умелую – характерная черта иезуитов) проповедь. В 1602 г. он перебрался в Пекин, был благосклонно принят императором и оставался в китайской столице до конца своих дней (всего он прожил в Поднебесной более тридцати лет). Своей общительностью Риччи приобрел немало ученых друзей, которые помогли ему перевести на китайский язык несколько христианских книг (однако местная манера общения, с ее «китайскими церемониями», ему не нравилась – он назвал ее «пустыней благопристойности»). Миссионер обзавелся своей паствой – среди принявших христианство было и несколько друзей-переводчиков (по некоторым сведениям, к середине XVII в. в Поднебесной было уже около 150 тысяч христиан). Но итальянец проповедовал не только Слово Божье. Китайцы с огромным интересом отнеслись к его рассказам о европейской культуре и европейской науке – Риччи, человек высокообразованный, мог поведать им многое. Он стал придворным советником по части астрономии и математики, переводил на китайский язык труды Эвклида и других европейских ученых по гидравлике и математике, вычертил карту мира по европейскому образцу.
Миссионер-иезуит Маттео Риччи и ученый-энциклопедист Сюй Гуанци
В годы правления Шэнь Цзуна было немало восстаний на окраинах империи и войн.
На юге Сычуани восстало многочисленное племя мяо (проживающее также во Вьетнаме, Лаосе, Бирме, Таиланде). Его воины бились храбро и умело, и китайцы решили не ограничиваться применением одной только грубой силы: была развернута широкая миротворческая пропагандистская кампания с применением печатного слова – распространялись листовки.
В Ордосе, что за северной излучиной Хуанхэ, взбунтовался гарнизон, которому задержали выплату жалованья. Когда подошли посланные на подавление части, мятежники, не помышляя о сдаче, заперлись в крепости и оказали яростное сопротивление. И тогда правительственные войска проявили чисто китайское упорство в достижении цели: вдоль стен был вырыт ров пятикилометровой длины и глубиной в несколько метров. В конце концов крепостные стены обрушились в него, положение защитников стало безнадежным – и их предводитель, монгол по национальности, покончил с собой.
Велись тяжелые войны с Японией. В 1592 г. 160-тысячная японская армия высадилась в Корее. Серьезного сопротивления она здесь поначалу не встретила и двинулась по направлению к Поднебесной. Основные боевые действия развернулись на следующий год. Минское правительство действовало энергично и сумело выставить большое войско. В Корее же против захватчиков развернулась партизанская война, причем не только на суше, но и на море – корейцы всегда славились как умелые моряки. На этот раз японцы отступили.
