Послу был устроен еще один прием, во время которого Канси повел себя совсем уже нетрадиционно. С самого начала он объявил, что «прежде ты был на аудиенции по нашему обыкновению, а теперь поступай по-своему, ешь и веселись запросто». После этого слуги внесли столы, уставленные множеством искусно приготовленных блюд. Откушав, посланник поклонился по-европейски, а Канси произнес целую речь – можно сказать, программную. В ней говорилось, что если человек 20–30 бездельников в год перебегают с одной стороны на другую – это не повод, чтобы портить добрые отношения. Далее он пожелал, чтобы русский государь, монарх великий и славный, берег себя: он, Канси, наслышан, что царь участвует в сражениях на море, «а море – махина великая, и бывают на том море волны огромные, и от того бывает страх немалый».
А потом последовали самые знаменательные слова. Воевать нам ни к чему. Россия – страна холодная и далекая. Если он, китайский император, пошлет на нее свои войска, и они смогут даже захватить какую-то часть российской территории – прока от этого не будет никакого, потому что все захватчики померзнут. Равным образом это относится и к русскому государю: окажись победоносными его войска, они перемрут от непривычного для них зноя. Так что воевать нам – в любом случае невелика прибыль. Земли и у нас, и у вас своей хватает (оговоримся, что в Китае тогда еще только-только начинался демографический взрыв, а в России еще не пришли к власти демократы. И вообще-то у нас тоже – не везде белые медведи по улицам шляются. Кое-где и пальмы растут).
При переговорах с министрами посол хотел добиться прежних российских целей: открытия православного храма (епископ Иннокентий Кульчицкий был уже наготове, чтобы возглавить православную духовную миссию в Пекине) и всестороннего развития торговли – для чего, в частности, предлагал учредить консульства как в китайских, так и в российских городах. Но китайские чиновники опять не проявили никакого энтузиазма. Прозвучало: «У нашего государя торгов никаких нет, а вы купечество свое высоко ставите. Мы купеческими делами пренебрегаем, у нас ими занимаются самые убогие люди и слуги, и пользы нам от вашей торговли никакой нет, товаров русских у нас много, хотя бы ваши люди и не возили».
А тут еще приключилось ЧП: на российскую сторону из Поднебесной перешло сразу семьсот монголов, и мандарины, изобразив по этому поводу негодование, свернули переговоры. Агента Ланга, оставленного Измайловым в Пекине для оказания консульской поддержки русским купцам, китайцы постарались побыстрее спровадить.
Тем не менее русско-китайская торговля в ближайшие годы была все же упорядочена, но велась она в форме несколько заадминистрированной. Раз в год на границу прибывал возглавляемый особо уполномоченным на то купцом русский караван с товарами – как казенными, так и взятыми у частных лиц, и происходил торг (эта торговля стоила жизни сибирскому губернатору князю Гагарину – он был повешен за махинации в особо крупных размерах).
Посольство Измайлова тоже принесло больше интересных впечатлений, чем реальной пользы. Но вскоре, в 1725 г. в Поднебесную отправился еще один чрезвычайный посланник – граф Иллирийский Савва Лукич Рагузинский-Владиславич, серб по происхождению. За этот короткий сравнительно отрезок времени скончались оба великих монарха. Петра на престоле сменила его супруга Екатерина I, а Канси – его сын Юнчжэн.
По пути в Поднебесную Рагузинский сделал остановку в Иркутске. Здесь он встретился с Лангом, несостоявшимся российским консулом в Пекине. Они вдвоем изучили карты, на которых была обозначена граница двух держав, установленная Нерчинским договором – и поняли, что это в значительной своей части белое пятно. В Иркутске находилось тогда четверо геодезистов, выполнявших по поручению Петра Великого работы по составлению карты сибирских провинций. Посланник, имевший еще и министерские полномочия, разделил их на две группы и отправил уточнять карты пограничного района. Собственно, согласование с китайской стороной государственных рубежей и являлось главной целью посольства.
Рагузинский ознакомился с состоянием расположенных близ границы крепостей и нашел его неудовлетворительным. В донесении, оправленном императрице, сообщалось: «все пограничные крепости – Нерчинск, Иркутск, Удинск, Селенгинск – находятся в самом плохом состоянии, все строение деревянное и от ветхости развалилось, надо их хотя палисадами укрепить для всякого случая». Об обитателях Поднебесной он передал следующие добытые им сведения: «китайцы люди неслуживые, только многолюдством и богатством горды, и не думаю, чтоб имели намерение с вашим величеством воевать; однако рассуждают, что Россия имеет необходимую нужду в их торговле, для получения которой сделает все по их желанию». Исполнив все намеченное на российской территории, Рагузинский продолжил путь в Поднебесную – чтобы, помимо прочего, не с чужих слов, а по личным впечатлениям постараться понять, кто такие китайцы и чего от них ждать.
