Проповедуемая Хун Сюцюанем версия христианства могла бы найти дорогу к сердцам еще большего числа людей, тем более, что китайская религиозность никогда не отличалась нетерпимостью, а учение Христа ни в чем существенном духовным и нравственным понятиям китайцев не противоречила. Но тайпины проявляли в вопросах веры фанатичную негибкость. Традиционные китайские «три учения» – конфуцианство, даосизм, буддизм были объявлены сплошной ересью. Храмы и другие культовые сооружения, статуи святых беспощадно уничтожались. Это больно ранило сердца очень многих, включая беднейших крестьян. Далеко не все могли принять и их революционную проповедь имущественного равенства. Так что ничего удивительного, что в прилегающих к повстанческому районах сразу же стали создаваться отряды самообороны, взаимодействующие с цинскими войсками.
Но на начальном этапе очень сильно было подкрепленное национальным чувством всеобщее недовольство маньчжурской династией, тем, что власти плохо справляются с обрушивающимися на народ трудностями.
Хун Сюцюань – предводитель тайпинов
Осенью 1851 г. после захвата Юнъани, что на севере Гуанси, были распределены начальственные посты в тайпинском движении. Хун Сюцюань стал верховным правителем, Небесным ваном. Ян Сюцин был назначен верховным главнокомандующим и получил титул Восточного вана. Вэй Чанхуэй именовался теперь Северным ваном, Ши Дакай – Отдельным ваном. У каждого из этих вождей была своя армия и своя администрация в отведенных им частях тайпинского государства.
Небесного вана принято стало приветствовать возгласом-пожеланием «вань суй!» – «десять тысяч лет жизни!». Но практически основные заботы центрального управления взял на себя Ян Сюцин, в то время как Хун Сюцюань весь ушел в сочинение религиозных и философских трактатов.
Через год из Юнъани пришлось уходить. И было еще везением, что это удалось: окруженную цинскими войсками тайпинскую армию спас только отчаянно смелый прорыв. С боями двинулись на Север. Взять столицу Хунани г. Чанша не удалось, но зато был захвачен Учан – центр провинции Хубэй. Там находились огромные арсеналы цинской армии, а в гаванях на Янцзы стояло множество больших речных судов. Завладев такой добычей, тайпинская армия значительно окрепла.
Встал вопрос – куда двинуться дальше. Раздались голоса, призывающие не задерживаясь идти на Пекин – свергать маньчжурскую императорскую власть. Возможно, так и следовало поступить – на этом направлении цинское правительство значительными силами тогда не располагало. Но было принято другое решение – идти на восток, вниз по Янцзы, имея целью захватить Нанкин и сделать его своими промежуточным центром. Отчасти сыграла роль память о том, что именно так когда-то поступил избавитель Поднебесной от монголов, основатель минской династии Чжу Юаньчжан. Осада Нанкина была долгой и стоила многих жертв, но в марте 1853 г. он стал столицей Тайпин тяньго – Небесного государства великого благоденствия.
Наступившее благоденствие было делом вкуса. Население города было разделено на мужскую и женскую общины, взаимопроникновение было строго ограничено. Внутри половых подразделений были образованы профессиональные группы: кто-то из мужчин ковал оружие, кто-то из женщин шил одежду – к делу были приставлены все. Денег в Небесном государстве не полагалось: от каждого по способностям, каждому что достанется. Но пока шла война, и шла довольно успешно – общественные кладовые не пустовали, мастера и мастерицы не бедствовали. Разве что тосковали иногда друг без друга. Многим вообще было скучновато: под запретом оказались вино, азартные игры, табак, само собой – опиум. Женщинам запретили бинтовать ноги, но зато они могли служить в армии.
Вожди паек себе назначали сами. Для них строились новые дворцы, в которые вселялись они, их прислуга и их многочисленные гаремы. Ваны – они и у тайпинов ваны, даже если они Небесные.
Что касается деревни – Хун Сюцюань и его советники разработали широкую программу преобразований на селе, изложенную в книге «Земельная система Небесной династии». Землю предполагалось поделить между общинами, которые должны были стать низовыми хозяйственными, военными и религиозными звеньями. Внутри них отправлялся бы христианский религиозный культ – по установленному Хун Сюцюанем обряду. По мере необходимости часть мужчин привлекалась бы к военной службе. Все излишки, говоря языком политэкономии социализма, должны были поступать в «общественные фонды потребления».
Да, то светлое будущее, которое грезилось вождям тайпинов, во многих своих аспектах обрело плоть и кровь столетием позже – в маоцзэдуновских народных коммунах, например. Но тогда, в середине девятнадцатого века, китайцы до кондиции еще не дозрели, прожекты Хун Сюцюаня реализованы не были. Собственно, в реальной жизни никаких кардинальных перемен в тайпинских деревнях, по сравнению с прочими поднебесными, не произошло. Иногда в случае стихийных бедствий снижались налоги – но это всегда делала и цинская администрация.
