Закрепившись в Нанкине и округе, тайпины уже весной 1853 г. предприняли поход на Пекин. Но сил 20-тысячной армии оказалось недостаточно даже для того, чтобы взять соседний со столицей Тяньцзинь – у нее было мало пушек. В поддержку в начале 1854 г. была отправлена другая, вдвое большая. Но к тому времени цинские власти, оправившись от поражений, стали действовать решительнее. Обе тайпинские армии были разгромлены, их полководцы захвачены в плен и казнены.
Тем не менее тайпины владели территорией в несколько сотен тысяч квадратных километров, в их рядах было около двух миллионов бойцов, отряды которых отправлялись в дальние экспедиции и захватывали город за городом, где создавались анклавы Небесного государства. Но и правительственным войскам удалось создать два укрепленных района в непосредственной близости от Нанкина (что не удивительно, если принять во внимание рельеф Китая, множество гор и труднодоступных ущелий).
Еще более серьезным противником становилась другая враждебная тайпинам сила: отряды самообороны объединялись и реорганизовывались в целые армии, возглавляемые полководцами, выдвинувшимися из числа клановых лидеров (в первую очередь представителей «сильных домов») и авторитетных шэньши. Так, бывший учитель Цзэн Гофань создал немногочисленную, но обученную и вооруженную по западному образцу армию – ее прозвали «хунаньскими молодцами», которая применяла куда более гибкую тактику, чем правительственные войска. Большим преимуществом этих новых формирований было то, что во главе их стояли не маньчжурские военачальники, а природные ханьцы. Поэтому они пользовались поддержкой значительной части населения: тем более, что тайпины, проходя через недружественные им районы, нередко сеяли разрушения и смерть (гражданская война есть гражданская война, она «отличается от просто войны на столько же, на сколько просто война отличается от просто мира» – как сказал один из мудрых). Пекинскому правительству в сложившихся обстоятельствах не оставалось ничего иного, как поддерживать эти новые армии и стараться опереться на них. Но их появление было знаменательно и в ближайшем будущем имело большие политические последствия: складывался «региональный милитаризм», система, при которой военачальники, как в стародавние времена, превращались во все более полновластных наместников – пользуясь поддержкой местной образованной элиты, они прибирали к рукам и гражданское управление. Но в то же время эти региональные полководцы («милитаристы») обретали все больший вес при императорском дворе и вообще в системе центральной власти.
Ситуация несколько стабилизировалась до осени 1856 г. – когда противоречия среди тайпинского руководства вылились в кровавую вспышку насилия. Многое из того, что происходило на вершине Небесного государства покрыто мраком тайны, но похоже, что ключевым был конфликт между Небесным ваном и его правой рукой – Восточным ваном Ян Сюцинем.
Впервые он проявился еще в 1853 г., когда Хун, недовольный тем, что его заместитель заговорил голосом Бога Отца, поставил ему на вид, что он «стал слишком много грешить». Но Ян Сюцинь, при всех его неоспоримых деловых качествах, от избытка скромности не страдал и к замечанию не прислушался. В 1856 г. он уже стал требовать, чтобы вместо прежних «девяти тысяч лет жизни» ему желали те же десять тысяч, что и Небесному вану. К тому же Восточный ван сосредоточил в своих руках слишком много власти – военной и гражданской, а правил все более деспотично. Это становилось опасным, особенно в свете того, что, при нарастающей неприязни к нему других тайпинских властей, среди рядовых повстанцев он пользовался огромной популярностью.
События разворачивались следующим образом. На рассвете 2 сентября 1856 г. отряды Северного вана Вэй Чанхуэя ворвались во дворец Яна и убили всех находившихся в нем, включая его самого. Спустя несколько дней по всему Нанкину от имени Хун Сюцюаня было оповещено, что он, Небесный ван, решительно осуждает самоуправные действия Вэй Чанхуэя и что наутро виновный будет наказан палками перед дворцом верховного правителя. Посмотреть на это зрелище собрались тысячи сторонников Яна, негодующих на его убийство. Но оказалось, что они сами попали в ловушку, а все происходящее – чудовищная мистификация: скрывавшиеся поблизости воины Северного вана устроили безжалостную бойню.
Появляется еще одно действующее лицо. Узнав о происходящем, в Нанкин из своего округа прискакал Отдельный ван Ши Дакай – чтобы вместе с верховным вождем навести порядок и покарать преступника Вэй Чанхуэя. Но по прибытии оказалось, что его самого уже поджидали, и ему едва удалось спастись: по одной версии, спустившись с городской стены по веревке, по другой – будучи вывезенным в корзине с овощами. А все члены его семьи, оказавшись в Нанкине, были умерщвлены по приказу Вэя.
