Довольно долго продолжалась борьба с внутренней контрреволюцией. С теми, кто не желал признавать установление новой власти и оказывал ожесточенное сопротивление – во главе их стояли в первую очередь крупные собственники. В одной только провинции Гуанси в течение 1950 г. погибло 7 тысяч активистов новой власти и поддерживающих ее мирных жителей.
В то же время, как водится в подобных исторических ситуациях и как признавали потом сами руководители КПК, во враги часто записывали тех, кого выгодно было посчитать таковыми местным представителям народной власти. Собственно, последним было на что сослаться и в идеологическом плане, – принятое еще в 1946 г. постановление, касавшееся аграрных преобразований, так и называлось: «О сведении счетов». В нем шла речь о конфискации земель у помещиков, но кое-где оно было воспринято как санкция на кровавые расправы.
Всего этот заключительный и, возможно, наиболее жестокий этап гражданской войны по некоторым оценкам унес (на конец 1951 г.) около 2 миллионов жизней. Но все же он оказался не слишком длительным, чего многие опасались. Немалую роль сыграло то, что в целом в эти годы КПК старалась придерживаться линии «новой демократии».
Победители были умеренно великодушны. Демократические партии, которые помогли КПК победить Гоминьдан, получили право на существование – но, согласно заключенному с ними соглашению, только в крупных и средних городах, а в социальном отношении сфера их деятельности не должна была распространяться за пределы буржуазии и интеллигенции (очевидно, душевное здоровье этих категорий граждан не очень волновало новую власть).
Провозглашение КНР на площади Тяньаньмынь в Пекине 1 октября 1949 г.
Земельный закон был принят довольно щадящий. У богатых землевладельцев изымались только излишки – то, что они не обрабатывали своими силами, а сдавали в аренду. Это относилось и к скоту и инвентарю. Конфискованное распределялось между беднотой по количеству едоков в семье. Земля объявлялась частной собственностью ее владельцев. Лю Шаоци говорил в одном из своих выступлений: «Принятая нами политика сохранения кулацких хозяйств является не временной политикой, а политикой, рассчитанной на длительный срок. Иными словами, хозяйства кулаков будут сохранены в течение всего периода «новой демократии». Необходимость сохранения кулацких хозяйств отпадет только тогда, когда созреют условия для широкого использования машин в сельском хозяйстве, для организации колхозов и для осуществления социалистических преобразований в деревне, а для этого потребуется довольно продолжительное время. Вот почему мы поддерживаем в настоящее время политику сохранения кулацких хозяйств».
Однако и в таких условиях даже безземельное крестьянство неохотно принимало дармовую землю: в китайской деревне слишком сильны были общинно-клановые связи, и многие не хотели пользоваться отобранным у того, «кому мы не ровня», но кто все-таки «свой». А богачи, в свою очередь, сразу стали добрее к своим малоимущим односельчанам, стараясь расположить их к себе. Были случаи организованного вооруженного сопротивления переделу.
Тогда, чтобы разбередить несознательную деревенщину, на фронт проведения аграрной реформы были брошены отряды городских активистов, в которые включались и командиры и политработники НОА. Заодно создавались народные трибуналы, которые вершили суд и расправу, вплоть до смертных приговоров, «по упрощенной процедуре».
Шедшая таким образом умеренная социализация деревни растянулась на три года. Выиграло от нее в первую очередь беднейшее крестьянство, получившее свыше 40 млн. га земли. Не остались в стороне и местные руководители всех уровней и сельские активисты.
Несмотря на существенные, порой кровавые издержки реформы, сельскохозяйственное производство уже в 1952 г. достигло довоенного уровня (т. е. уровня «нанкинского десятилетия»). А КПК получила прочную социальную опору в деревне: в ходе перераспределения в выигрыше оказалось около 300 миллионов крестьян, причем многие получили землю впервые.
В городах новая власть была избавлена от необходимости проведения широких экспроприаций своими предшественниками. Гоминьдан успел превратить большинство крупных частных предприятий в государственную и государственно-бюрократическую собственность, та же участь постигла многие иностранные предприятия. Народная власть довольно умело распорядилась этим перешедшим к ней достоянием, проведя «централизацию финансово-экономической работы». Удалось сделать и то, что многие годы оставалось не под силу Гоминьдану, – обуздать инфляцию.
Чжоу Эньлай, премьер Госсовета КНР
