По официальном данным, численный состав НОАК — 2 035 000 человек, количество избранных делегатов в 13-й состав ВСНП (2018–2023) — 269 человек при общем количестве в 2980 представителей, или 0,19% избирателей контролируют 9,02% состава парламента. Таким образом, один голос военнослужащего НОАК де-факто приравнен к 45 голосам остального населения страны, что больше напоминает сословную систему военизированных государств.
Армия формирует основную силу в современной парламентской системе страны, а историческая борьба за власть между парламентом и Компартией, отраженная в смене Конституции, отражает де-факто борьбу между Армией и Компартией, третьей силой в которой бывают различные иные ведомственные, этнические и другие крупные группы.
При Си Цзиньпине роль Армии в защите Конституции была отражена даже ритуально: при голосовании за Конституцию в ВСНП вокруг трибуны стояли военнослужащие всех родов войск НОАК.
Вопросы о сокращении Армии, передаче контроля над Вооруженной народной полицией под прямой контроль председателя КНР, которая произошла в конце 2017 г., имеют парламентскую, политическую и электоральную подоплеку. Такую же формальную бюрократическую подоплеку в отношении расширения фактических полномочий Армии будет иметь и потенциальный вооруженный конфликт, как локального (освобождение Тайваня), так и тем более глобального характера — третья мировая война, так как приведет к численному увеличению самой армии, ее роли и, как следствие, росту представителей НОАК в парламенте, доведя их число до трети голосующих, способных заблокировать любое решение парламента.
Пиковые объемы представительства кадров НОАК в парламенте пришлись на 4-й созыв ВСНП (1964–1965, формально 1964–1975), когда Армия заняла 19% всех мест в ВСНП, увеличив свою долю с 4% во время 3-го созыва ВСНП, и противопоставила себя Компартии через парламент, после чего начались события, известные как Культурная революция — а фактически малая гражданская война. Последние несколько созывов присутствие НОАК в парламенте держится на уровне 9%.
В составе делегации НОАК 34 женщины, из которых неханьской национальности — шесть представителей. Всего представителей национальных меньшинств, в том числе не представленных более ни в какой группе — наси и сибо, в составе группы НОАК — 21.
Парламент китайских женщин-мусульман
При анализе этнического состава делегатов бросается в глаза диспропорция между количеством дунган (китайские мусульмане хуэй) — представителей ВСНП и их общим количеством в составе населении Китая: на 10-миллионный этнос приходится 63 представителя ВСНП, тогда как по средней пропорции «2980 кандидатов на 1097 тыс. избирателей» число кандидатов от китайских мусульман должно составлять около 27, сейчас оно завышено в два раза.
Диспропорция бросается в глаза при сравнении с самым многочисленным национальным меньшинством — чжуанами (около 18 млн. человек), число которых абсолютно точно соответствует пропорции 370 тыс. избирателей на одно место в ВСНП, и число их представителей составляет — 48. Аналогичная пропорция работает и в отношении мусульман-уйгуров: при их численном составе около 10 млн. человек они занимают 25 мест в парламенте.
Таким образом, принцип распределения мандатов в отношении малых народов срабатывает в китайской парламентской практике весьма выборочно. Такое же завышение работает и в отношении маньчжуров: при их числе 10 млн. человек они занимают 44 места, что, однако, не идет ни в какое сравнение с мусульманами-хуэй.
Второй важной особенностью в отношении мусульман-хуэй является их присутствие в составе делегатов от 20 из 34 субъектов КНР — такой сети не имеет ни одно национальное меньшинство в Китае: чжуаны, например, входят лишь в три провинциальные группы, уйгуры — в одну и в группу НОАК, мяо — в три. Маньчжуры занимают по такой сети второе место после мусульман-хуэй.
