Хунвэйбины обладали практически неограниченными карательными правами на территории действия, а точнее, бездействия гражданских силовых ведомств КНР, которые зачастую негласно и даже гласно оправдывали их «революционный суд»: по разным оценкам, в ходе Культурной революции было убито около 1,7 млн. человек, репрессировано около трети членов Компартии Китая, полностью парализована хозяйственная, политическая и экономическая жизнь страны, на протяжении почти десяти лет в Китае практически не работали учебные заведения.
В ходе Культурной революции произошло масштабное уничтожение культурных и исторических памятников Китая — буддийских и конфуцианских храмов и памятников, уничтожались также и христианские храмы, мечети и иные культовые сооружения. Сам Мао Цзэдун, однако, в частных беседах называл себя религиозным лидером, управляющим «очень верующим народом Китая». Во время Культурной революции культ личности Мао Цзэдуна приобрел гипертрофированные формы, проникнув во все сферы общественной и личной жизни китайцев — страна, без преувеличения, жила в едином ритме поклонения Вождю. И до сих пор многие китайцы при анкетировании пишут «коммунизм» в графе религия, вешают изображение Мао в качестве оберегов в машинах, домах и иных местах.
В ходе политических репрессий, визитной карточкой которых стали зверства хунвэйбинов и театрализованные публичные карательные акции, пострадали высшие руководители страны: в тюрьме погиб основной оппонент Мао Цзэдуна председатель КНР Лю Шаоци (???), который в значительной степени ориентировался на сотрудничество с СССР и даже получил от Мао название «китайский Хрущев»; «просоветский» глава северо-китайского бюро ЦК КПК Ли Лисань (???) и многие другие, в частности инвалидом на всю жизнь стал сын Дэн Сяопина Дэн Пуфан (???), которого хунвэйбины выбросили из окна его дома.
Карго-культ Культурной революции
Родовая травма современного китайского государства, как и репрессии 1930-х гг. в СССР, стала одним из самых крупных исторических явлений страны, оказавшим значительное идеологическое влияние на современный Китай. Мемы Культурной революции оказались настолько сильны, что сегодня их эксплуатируют все группировки политического спектра Китая, используя богатый «идеологический материал» для усиления влияния и борьбы с оппонентами.
В частности, оппоненты нынешнего генсека Си Цзиньпина обвиняют лидера в создании культа собственной власти и попытке провести вторую Культурную революцию через чистки в партии, а также в появлении «под боком у вождя» группы руководителей из провинции Чжэцзян. На аналогии с событиями Культурной революции наталкивает и фигура супруги Си Цзиньпина — Пэн Лиюань, яркой певицы, и как и Цзян Цин, уроженки Шаньдуна. Такие обвинения не лишены оснований, учитывая масштабы антикоррупционной борьбы, затронувшей значительное число руководителей страны, а также попытки окружения Си Цзиньпина сравнить нынешнего лидера с Мао Цзэдуном. Си Цзиньпин не чурается лозунгов Культурной революции и даже использовал их для перехвата пропагандисткой повестки у левых популистов Комсомола.
Однако сегодня «зеркальной» является и расстановка сил в стране, и внешнеполитические приоритеты нынешней политической кампании: если Мао Цзэдун делал упор на борьбу с просоветскими ревизионистами, и только во вторую очередь — с американскими прихвостнями, то кампания нынешнего лидера носит полностью антиамериканский характер и направлена против «американцев» в экономическом блоке правительства.
[1] ??? — пропагандистский листок. roles(reader-all)
Китайская власть - (без изменений) Присутствие шаньдунцев в региональных органах власти
(без изменений) Присутствие шаньдунцев в региональных органах власти
Анализ состава областных Посткомов, быстрорастущая экономика Шаньдуна, который занял прочное третье место среди крупнейших региональных экономик, уступив лишь Гуандуну и Цзянсу (Шанхайский регион), а также позиция заместителя председателя КНР шаньдунца Ван Цишаня, организовавшего крупнейшую антикоррупционную кампанию в Китае, заставляет оценить группу шаньдунцев как наиболее перспективную в будущей политической и, как следствие, экономической жизни Китая, однако испытывающую ряд кризисных моментов избыточного роста — внутреннюю борьбу, грозящую расколом и очевидным натиском остальных региональных групп, осознавших в шаньдунцах явную угрозу.
Любопытно, что приход к власти шаньдунцев, тесно связанных колониальным прошлым с Германией и Японией, сопровождается приходом в США к власти президента Трампа, имеющего германские корни, а также приходом к власти в Японии ультранационалистов.
