С той поры, как сестрица начала избегать его, Сяо Ма затосковал. Но почему так произошло? На печальном лице Сяо Ма иногда ни с того ни сего мелькала улыбка. Лёгкая, мимолётная. Сяо Ма понял, что кроется за подобным поведением. Его тело готово было уже взорваться от восторга.
Сестрицын аромат. Аромат её волос. Влажный запах. «Всё, что нужно» у сестрицы было, а «чего не нужно» не было.
Сяо Ма молчал, так же как молчал и сестрицын аромат, но поскольку он и обычно был не слишком словоохотлив, то окружающие не заметили произошедшей перемены. Только сам Сяо Ма понимал, что ощущает себя иначе, чем раньше. Раньше он просто молчал, а теперь его молчание стало молчанием в квадрате.
Что такое молчание? Что такое молчание в квадрате? Сяо Ма это знал.
Когда Сяо Ма молчал, то чаще всего просто тихонько сидел где-нибудь, и окружающие «видели» ни с чем не сравнимое спокойствие. На самом деле спокойствие было лишь кажущимся, в действительности Сяо Ма развлекался. Он играл в свою игрушку. Но никто не знал, что у него за игрушка. Его игрушка — время.
Сяо Ма не пользовался часами, ни ручными, ни настенными. Когда до него доходила очередь, он тихой поступью двигался в сторону массажного кабинета. Ровно через час, сказав клиенту: «Ну, всё!», он такой же тихой поступью выходил. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Здесь Сяо Ма не было равных, он обладал поразительным даром чувствовать время. Для него время было материальным, конкретным и определённым, имело периметр, площадь и объём, а ещё качественные характеристики и вес. Сяо Ма ещё в девять лет понял, что это за штука — «время», но тогда ещё «время» не стало его игрушкой. Пока не появилась игрушка, кончики бровей Сяо Ма без остановки подёргивались вверх-вниз. Он хотел открыть глаза. Надеялся на счастливый случай, на чудо. Тогдашний Сяо Ма днями и ночами ждал, что в одно прекрасное утро проснётся, а его зрение, словно два гвоздика, пробьётся из центра глазных яблок, пробуравит верхние веки так, что из глаз хлынет кровь. Его надежда сопровождалась яростью, которую здоровый человек и представить не сможет, — на грани со смертью.
Через четыре года тринадцатилетний подросток своей ни с чем несравнимой мудростью спас себя — он перестал впадать в ярость. Его душа успокоилась. Сяо Ма живо сделал время своей игрушкой.
Сяо Ма до сих пор помнил старомодные настольные часы: круглые, с часовой, минутной и секундной стрелкой, кончик которой венчал красный треугольник. Девятилетний Сяо Ма всегда считал, что время — это арестант, заключённый за круглым стеклом. Кроме того, Сяо Ма так же ошибочно полагал, что время — это красная стрелка, которая каждую секунду делает крошечный шажок со щелчком. Больше года Сяо Ма целыми днями обнимал старомодные часы, ни на минуту, ни на секунду не расставаясь с ними. Он прижимал часы к груди, развлекаясь их тиканьем. Тик-так уходит. И снова приходит. Но неважно, уходит или приходит это «тик-так», каким бы запутанным и сложным оно ни было, в нём явно есть ритм, только это и важно. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Не быстрое, не медленное. Стабильное, с равными промежутками, постоянное, терпеливое, бесконечное.
Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Время внутри этого тиканья. Время не просто время — это тиканье. Тиканье не просто таканье — это время. Тиканье ему понравилось, он влюбился во время.
На самом деле Сяо Ма уже через год забросил старомодные часы за ненадобностью. Он сам уже научился тикать. Его тело обрело внутренний ритм и никогда не ошибалось. Время жило у него внутри и тикало. Не нужно задумываться, не нужно беспокоиться, в любой ситуации можно отсчитывать «тик-так». Он сам превратился в новомодные часы, только живые, которые ели, спали, дышали. Ему бывало холодно, бывало больно. Это Сяо Ма в себе нравилось. Когда он ел, то делал это в ритме тиканья, и дышал тоже, вдыхая и выдыхая в ритме тиканья. Если становилось холодно, то он точно знал, сколько «тик-так» длилось это состояние. Если что-то болело, то он тоже знал, сколько «тик-так» продолжалась боль. Разумеется, во сне тикать не получалось. Но стоило проснуться, как тело само по себе начинало отсчитывать время. Он тикал.
Сяо Ма не удовлетворился только тиканьем. Неудовлетворение принесло Сяо Ма новую радость. Он теперь не просто находился внутри времени, а мог со временем играть. Способов играть со временем великое множество, самый простой — сборка.
