Отдышавшись, Даша перешла в кухню. Включила свет и заглянула в шкаф, где Костик хранил кастрюли. Отыскав нужный предмет — небольшой эмалированный ковшик, в котором можно сварить пару яиц, — она выставила его в первый ряд. Взглянула на стол, и, не приметив ничего интересного, хотела было удалиться в свое укрытие, но вдруг снова обернулась. Внимание привлекла длинная пластиковая трубочка явно аптечного вида. «Донормил», — прочитала Даша и вспомнила, что Лапа принимает иногда это легкое снотворное, которое продается свободно, без рецепта, как самый безобидный товар. Большая толстая таблетка растворяется в чашке воды, а легкая пена резвящихся пузырьков углекислого газа поднимается вверх и, подобно шампанскому, шибает в нос. Однажды она тоже попробовала этой снотворной водички и действительно быстро заснула…
Опустив три таблетки в электрический чайник, наполовину заполненный водой, она подождала, когда осядет углекислая пена, и закрыла крышку. Прикинув в уме соотношение снотворного и воды, снова подняла крышку и опустила в воду еще одну. Склонившись над чайником, придирчиво его обнюхала, но никаких посторонних запахов не почувствовала. Снова взглянула на часы — без пяти двенадцать. Костик должен быть на подходе. Через пять минут он, конечно, не превратится ни в крысу, ни в тыкву или во что там еще можно превратиться в «Золушке»? Но, если все пройдет по плану, превращения в спящего вечным сном красавца ему этой ночью не миновать.
Взыскательно оглядев кухню, Даша потушила свет и, пробираясь в темноте на ощупь, направилась в кладовку. Удобно устроившись на перевернутой полке и положив рядом плащ, чтобы в любой момент им можно было накрыться, она чуть приоткрыла дверь и стала ждать.
Костик появился минут через двадцать. Сначала стало слышно, как тарахтит лифт, потом хлопнула дверь и зажегся свет в прихожей. Что-то у него там не заладилось, он злобно чертыхнулся, и дубленка упала, звякнув мелочью в карманах. Снова чертыхнувшись, он, видимо, нагнулся, чтобы ее поднять. Потом, шлепая тапками и шмыгая носом, он направился в ванную. Помыл руки, зашел в туалет, потом прошаркал на кухню. Даша услышала, как зашумела, нагреваясь, в чайнике вода. Тем временем он заглянул в комнату, включил там свет, телевизор и вернулся на кухню. Судя по звукам, готовил себе чай и какую-то нехитрую еду. Несколько раз хлопнула дверца холодильника. Потом все затихло, но через пару минут она различила осторожные шаги, словно Лапа шел по канату. Она догадалась, что чай и ужин плавно переезжают в комнату. Свет в кухне он не потушил — значит, собирается туда вернуться.
Дышать под плащом стало трудно. Даша чуть сдвинула в сторону край и сделала глубокий вдох. Пора бы ему ложиться спать. Время-то уже позднее. Полпервого, не меньше. Завтра ведь на работу. Господи! О чем она? Какая работа? Ни на какую работу он уже не пойдет. Он вообще никуда больше не пойдет! Сам виноват — жадность сгубила.
Подумала про снотворное. Не утратило ли оно своей силы от кипячения? Кстати, когда он заснет, нужно будет ополоснуть чайник на всякий случай. Одно дело — следы снотворного в кружке. Его запросто мог принять Костик по собственной инициативе. Другое — в чайнике. Это уж не просто подозрительно, это — прямая улика…
От резкого телефонного звонка Даша чуть не вскрикнула.
— Алло, — пропел Костя. — Да, меня не было, пришел недавно…
Судя по тому, что она слышала его все отчетливее, он встал с дивана и направился на кухню с трубкой в руке. Вдруг остановился около самой кладовки.
— Я не катался на них сто лет! — сказал Костя, посмеиваясь. — Но вроде работают, если не заржавели.
Даша поняла, что речь идет о санках, которые минут сорок тому назад она лихо закинула на антресоли.
— Да бери, пожалуйста, вон они, в кладовке стоят. Только вернуть потом не забудь… Ну, знаешь, всякое бывает!
В тот момент, когда он настежь распахнул дверь и щелкнул выключателем, Даша перестала дышать и подумала, что прямо сейчас, на этом месте, умрет от разрыва сердца.
— Черт! — Костик остервенело пытался включить свет. — Лампочка перегорела в кладовке. Ну давай завтра! Приезжай часам к девяти… Вечера, старый, конечно, вечера. — Он прошел на кухню, громко зевая. — Спать хочу как лошадь… Пока…
Он потушил свет на кухне, в коридоре, и через несколько минут в квартире стало очень темно и очень тихо.
…Даша осторожно открыла дверь и, стараясь не производить шума, выбралась из своего укрытия. Было нестерпимо жарко. Под париком волосы взмокли, и жутко чесалась кожа. Мелкие капельки пота, покрывавшие лоб, сливались в крупные и струйками текли по лицу. Прижимая к себе куртку и плащ, она неслышно пробралась на кухню и присела на табуретку. Руки в нитяных перчатках горели, но снять их она не решилась. Прикладывая ладони то к щекам, то ко лбу, она промокнула пот. Стало немного легче.
