Кольца изумрудного огня накрыли пещеру. Раздался вой десятков глоток заживо сгораемых тварей. Еще одно кольцо к дальней стене. Пламя полыхнуло, лизнув языками пламени каменный свод. Твари бросились врассыпную. Здоровенные крысы, размером с хорошего такого теленка, полезли из всех щелей. Самые умные держались позади, не спеша покидать своих укрытий. Голодные или просто безбашенные рванули прямо ко мне, визжа и на ходу раскручивая свои облезлые хвосты, на кончиках которых обнаружилось жало.
Еще одна волна пламени прошла тараном сквозь их ряды, хорошенько проредив крысиное поголовье. Плотная группа тварей разомкнула строй, группами или поодиночке, они стали заходить со всех сторон, выискивая бреши в установленном мной статическом защитном куполе. Следующие полчаса я поливал тварей пламенем, под сводом пещеры юлой крутилась нежить, разрывая тела тварей на части. А их мохнатый поток все не ослабевал. Взамен погибшим из крысиных лазов лезли все новые мохнатые тела с каким-то безумным самоубийственным упорством, продолжавшие нас атаковать.
Наконец, когда я установил вместо стандартного защитного купола огненный, усилив его температуру до нескольких сот градусов, поток крыс иссяк. Самые тупые и голодные изжарились, а оставшиеся, проводив нас взглядом крохотных глаз бусинок, махнули на прощание хвостами, скрывшись в своих лазах.
- Демоны-демоны-демоны, Китан давай валить нахрен отсюда!
- Крыс испугался?
- Это бл..ь не крысы, а долбанные молодые бычки с зубами, способными прогрызать толщу скалы. Воняет, не чувствуешь?
Воняет. Вся пещера пропахла жареным мясом. Сизый дымок поднимался от подкоптившихся тушей, собираясь у самого потолка. Часть этого дыма уходила наверх, сквозь трещины и разрывы породы, где явно был устроен воздуховод. Хорошо, в противном случае, могли бы и задохнуться в этом смрадном дыму.
Забравшись на нежить и отдав команду, мы двинулись дальше, все глубже погружаясь в мрачные коридоры, отдаляясь от выхода из этих забытыми богом туннелей.
С каждым часом пути напор мохнатых крыс все ослабевал. Серые твари все реже выскакивали из своих каменных нор, все чаще мы встречали одиноких особей с отгрызенными лапами или хвостами. Они провожали нас голодными взглядами, даже не пытаясь преследовать или напасть. Вскоре и вовсе стали попадаться многочисленные крысиные скелеты, черепа и кости, со следами зубов и когтей. Если судить по размерам, здешние охотники были вовсе не другими крысами. Слишком уж специфический прикус был у местных тварей. Черепа словно пережевывали в труху, выпивая мозг и глаза, после чего просто выплевывая твердые, пустые кости. И это делали не другие крысы, а твари значительно крупнее и, судя по всему, куда более шустрые.
Выбравшийся из костяного доспеха на стоянке Урвин, пробормотал что-то о чересчур жирном мясе, бросившись в сторону небольшого завала. Пока я разводил костерок припасенными еще в пустыне черными камнями, а блондин в стороне боролся с позывами собственного кишечника, на огонь приползли гости.
- Ох ты мать честная! Китан, это что за мерзость? – Выглянул из-за завала торгаш.
- Сороконожки. – Пожал плечами я. – Кстати, никогда не понимал, почему их так называют, у них вроде не сорок ног. У этих так точно.
Огромные твари медленно выползали из дыры в потолке, хватаясь лапами за стены. Щелкая огромными жвалами, способными легко перекусить туловище человека, они переместились на пол и, скрутившись кольцами, стали медленно приближаться к нашей стоянке. Их хитиновая броня выпирала вперед, готовая в любой миг прикрыть собой мягкую плоть тварей. Лапы безостановочно толкали тела вперед. Я ощущал, как от членистоногих исходит голод и жажда. Огонь привлекал их своим теплом, но куда больше эти твари желали вонзить в нас свои жала.
Махнув рукой, я отдал мысленный приказ. Рванувшая к членистоногим химера, с ходу вонзила в заверещавших тварей свои когти. Извивающиеся тела, попытались обхватить костяную тварь, их жвала сомкнулись на казавшимися такими тонкими костях химеры. Вот только как жвала, так и острые лапки с зазубринами, бессильно соскальзывали с наполненного тьмой скелета нежити, не оставляя даже царапин. В то время как сама химера рвала когтями хитин, вонзала свои зубы и закрученные рога в мягкую плоть. Во все стороны летели ошметки плоти, хитиновых пластин и сгустки желтой, тягучей крови. Меньше чем через минут все было кончено. Химера отошла в сторону, оставив останки, нежить убивала не ради наживы или пищи. Немертвые убивают только ради самого убийства.
