Когда мэр с гостем оказались наедине, и им принесли напитки, она закрыла дверь и тихо, как будто по секрету, сообщила учителю:
– Знаете, я очень скучала по Москве. А там такое горе, оказывается… Я там выросла, там прошло моё детство и юность. Я сюда тоже… переехала.
Гость шумно набрал воздуха в лёгкие.
– Ладно, перейду к делу, слишком долгая преамбула. У нас мало времени. Не знаю, узнала ли ты меня. Но я знаю, что это сделала ты, – Горбунов прошёлся по комнате и сел в одно из тёмно-серых бархатных кресел. У него ужасно ныла поясница и к ногам будто бы привязали по гире. Кресло было мягким, пахло парфюмом, а на спинке были вышиты разноцветные попугаи, сидящие на золотых обручах.
Госпожа мэр посмотрела на его штаны, испачканные грязью и засохшей кровью, руки с чёрными ободками под ногтями, лежащие на подлокотниках, и тяжело вздохнула.
– Что именно сделала я? – она старалась улыбнуться, но получилось только задать вопрос сквозь зубы.
– Я всё увидел. Я долго думал о тебе, слишком догло и напряжённо. Я замечал, что после катастрофы что-то изменилось. Моя синеволосая девочка изменилась. Сначала я думал, что ты меня разлюбила. Потом решил, что ты сошла с ума.
Повисла долгая пауза. Было слышно, как за окнами шумят деревья и щебечут птицы. Учитель рассматривал свою давнюю любовь, которая теперь была пожилой ухоженной дамой в кремовом костюме из плотного шёлка, с загорелой кожей и жемчужными волосами. На пальцах – крупные золотые кольца, на шее, вместо татуировок, подвеска с бриллиантом. Затем посмотрел на свои старые руки в грубых тёмных мозолях, на разбитые ботинки, с которых на блестящий паркет сыпалась сухая грязь, и перевёл взгляд на пейзаж за окном.
Госпожа мэр обдумывала ответную речь неприлично долго. Всё это время её гость молча смотрел, как ветер колышит листья деревьев, и думал, как же жизнь его перекрутила. Наконец, женщина произнесла:
– Андрей… Прошло столько лет… Но тогда… Я даже не думала, что у меня из этого что-то получится… И что я останусь здесь без возможности вернуться. Мне просто очень хотелось нормальной жизни. Без всей той грязи, боли, наркотиков, нищеты, подлости… Просто хотела, чтобы всё было хорошо.
– Лия… Но теперь всё очень, очень нехорошо! Там зомбиапокалипсис за чертой твоего уютного города. Мы плесень едим в Москве. Твой дом в руинах, мой дом в руинах, дети рождаются с кошмарными мутациями! Там нет голубого неба, нет животных, нет растений. Богатые едят бедных в прямом смысле слова: нищих пускают на фарш и стейки! А наркотики… Наркотики теперь в атмосфере и в ДНК.
У Андрея Николаевича при взгляде на Лию щемило сердце. Она называет его, большого учёного и старого учителя, просто Андреем. Помнит то, что было тогда, в их молодости.
Лия встала и вышла из-за стола. Несмотря на морщины на лице, она не казалась дряхлой бабушкой из-за идеальной осанки, стройной фигуры и звонкого голоса.
– А с чего Вы… ты взял, что это сделала я? Я не такая всемогущая! Я же, по сути, просто сбежала… Мир и так был на грани войны и катастрофы. Может быть, наоборот, я открыла единственное пригодное для жизни место? Да и вообще, всё, что ты рассказал… Всё, что случилось с Москвой – это же закономерно! Люди употребляли запрещённые средства, были жестокими, убивали животных… – Она теперь шагала по просторной комнате туда-сюда, цокая небольшими каблуками, и размышляла вслух, явно начиная нервничать.
– В одном из своих видений я встретил тебя. Я был внутри твоей головы. Я слышал, что ты говорила в той церкви. Ты просила, чтобы произошло что-то такое эдакое, как в кино. И просила сделать тебя блондинкой и чтобы ты жила в лучшем городе на земле, подальше от всего этого треша и разврата.
– Да!.. это правда. Но я не просила разрушать мир! Я попросила только, чтобы всё было, как в кино. Я не виновата, что мы все выросли на фильмах про смерть, криминал, войны и ходячих мертвецов. Если бы в нашей молодости мы смотрели советские пропагандистские фильмы про светлое коммунистическое будущее и здоровую нацию, скорее всего, ты сейчас жил бы в другом мире. И я тоже. Но то, что получилось, это… Закономерно! Понимаешь? Всё к этому шло. Вспомни нашу мололодость, вспомни, чем мы жили. Что нас окружало – телевизор, музыка, интернет, книги этой оранжевой серии. Бесконечные тусовки, чтобы не думать о своей никчёмной жизни. Я не могла одна всё это сделать! Я только хотела оказаться здесь и быть любимой.
– Я ни в чём не обвиняю тебя. Я знаю, что ты всегда была доброй и справедливой. А ещё ведьмой, – Андрей улыбнулся, – Но то, что произошло и происходит с миром за пределами твоего Китежа – это хуже ада на земле. Но самое неприятное, что скоро и тому, что есть, может прийти конец. Финита! И они придут сюда рано или поздно.
