Насте не хотелось вылезать из пушистой пены. Она исследовала белые шкафчики в ванной комнате, нашла запечатанные маленькие флакончики с гелем для душа, кондиционером и пеной для ванн и сразу же решила всё это испробовать. Несколько раз помыла голову, приняла душ, чуть не стерев себе всю кожу мочалкой, а затем набрала горячей воды в ванну. Она представляла, что смыла с себя всё, что видела и чувствовала за время похода, а теперь наполняется новыми вкусными запахами, чистотой и спокойствием. Она уже составила для себя дальнейший план действий: после ванны она вся намажется кремом для тела и закутается в белый пушистый халат. Высушит голову таким же пушистым полотенцем. И пойдёт обедать.
"Отличные планы на жизнь, – решила она, – планы нормальной девушки, у которой в голове только её собственные мысли".
Было настолько хорошо, что не хотелось ни с кем общаться.
Тёма привёл себя в порядок и переоделся в новую принесённую кем-то одежду: голубые джинсы, синюю футболку и белые кеды. Стало понятно, зачем их спрашивали про размер одежды и обуви – все вещи идеально подошли. На вешалке ещё висела куртка, но в помещении было тепло, поэтому она подождёт до выхода на улицу. Волосы у Тёмы так сильно отросли, что приходилось зачёсывать их назад, пока они ещё влажные. Причёска несколько дисгармонировала с аутфитом, но он ещё подстрижётся. А сейчас хотелось одновременно есть, спать и пойти изучать округу.
Тёма спустился в столовую и увидел там Геру, которая уже сидела за столом, обставившись тарелками с едой и стаканами с разноцветными напитками.
– Ты себе представить не можешь, что я сейчас чувствую! – Крикнула она ему с набитым ртом. – Бери всё и иди сюда!
Позже всех к обеду присоединилась Настя. Тёма видел её такой впервые – неспешная походка, щёки розовые, губы красные. Она взяла себе какое-то неизвестное блюдо и розовый напиток.
– Потом пирожное возьму, – сообщила она друзьям с видом полнейшего довольства.
Ребята впервые в жизни ели ресторанные блюда, которые подавали в Москве до катастрофы. Это была не просто еда, для того чтобы набить желудок и не умереть. Это было новое, неисследованное наслаждение. Казалось, что они только сегодня начали жить и использовать свои тела по назначению.
После обеда ребята вышли на улицу. Вокруг санатория раскинулся цветущий весенний парк. Было слегка прохладно, так что всем пришлось накинуть куртки.
Гера рассказала друзьям, что демка здесь не работает, что было, в принципе, логично.
– Чувствую себя инвалидом… Вот, что это за дерево, может мне кто-нибудь сказать? А вон там? Вижу, что разные растения, а назвать не могу.
Насте и Артёму было всё равно на названия, они просто рассматривали окружающий мир, вдыхали свежий воздух с ароматом цветения и слушали щебет птиц. Они впервые в жизни увидели ящерицу, и Настя даже всплакнула. Потом ребята минут пятнадцать рассматривали ползущую через дорогу большую улитку.
Москва была так далеко, как будто в другой жизни. Когда Тёма вспомнил о родных, которых нужно оттуда забрать, ему сначала стало лень даже думать о проблемах. Но потом стало стыдно, и он решил хотя бы поднять этот вопрос:
– Интересно, что там творится в Москве?
Настя и Гера немного смутились, было видно, что они, как и Артём, просто наслаждаются своей новой жизнью и думать ни о чём другом не хотят.
– То же самое, скорее всего… – отозвалась Настя.
– А кто-нибудь думал, как мы будем вызволять оттуда остальных? И как их привести сюда так, чтобы в Новой Москве не прочухали? – Гера озвучила вопрос, который всех волновал. – И к тому же, мы вообще можем отсюда выбраться?
– Думаю, надо дождаться учителя, – предложил Артём, и всех такой итог устроил.
Тем временем учителя доставили к мэру на обед. Мэром оказалась пожилая женщина, и беседовать они собирались в её личном особняке. Андрей Николаевич еле держался на ногах: он уже давно не ел, а выпитая бутылка воды только обострила мучавший его последние годы гастрит. Он не помылся и не переоделся, потому что мэра снедало любопытство и она вызвала его на светскй допрос, даже не осведомившись, в каком виде к ней явится гость.
Когда госпожа мэр увидела вошедшего в её дом путника, на её загорелом лице можно было прочитать, что она уже прикидывает, на какой день заказывать химчистку мебели. Андрей Николаевич был в брюках, переживших потоп, и поддоспешнике, снятом с убитого монголами воина.
Его проводили в просторную светлую гостиную, где был накрыт стол на две персоны, стояли фужеры, шампанское в серебряном ведёрке и свежие букеты пионов. Прислуга помогла гостю разместиться, и вскоре им принесли закуски.
Мэр расспрашивала его о путешествии и о Москве. Учитель больше не скрывал никаких подробностей и рассказал женщине о Катастрофе, о жизни в Москве и о походе, пока им приносили всё новые и новые блюда.
Когда подошло время пить кофе, хозяйка дома предложила перейти в кабинет, так как там уютнее и никто не будет им мешать. Она вежливо попросила слуг убрать со стола и принести две чашки кофе на её рабочий стол.
