Власти Эмдена выслали Гофмана, как нежелательную персону и опасного подстрекателя. Он сказал мне, что вернется и снова начнет писать, что его задача здесь уже выполнена. Руководство новообразованной общиной он возложил на некого Яна Волкерца, прозванного Шлепмастером, так как его мануфактура выпускала сабо из кожи. Этот голландец из Хорна не был великим оратором, но Библию знал, обладал взглядом, вдохновляющим людей, наряду с определенной предприимчивостью. Я попрощался со стариной Мельхиором Гофманом у ворот города, когда его эскортировали за пределы Эмдена. Он улыбался и казался таким же доверчивым и наивным, как и прежде, признаваясь мне пониженным голосом, что уверен: Судный день наступит через три года. И я в свою очередь улыбнулся ему напоследок. Вот таким я и запомнил его: мы прощаемся издали, а он уезжает из моей жизни на старом костлявом муле.
Мне по-прежнему непонятно, чего добивается Элои. Он молча сидит за столом, захваченный моим рассказом, возможно даже с открытым ртом, в полутьме, которая не дает мне рассмотреть его лицо.
Уже решив дойти до конца, я продолжаю, намеренный поразить его каждой страницей своей ненаписанной хроники.
— Я вновь увиделся с Мельхиором Гофманом лишь два года спустя, когда он пришел в Голландию пожинать то, что посеял. Но я уже рассказывал тебе об Эмдене. Мы со Шлепмастером остались там, чтобы следить за процветанием анабаптистской общины, и уже близилось Рождество, когда мы получили предписание властей покинуть город. Мы не слишком огорчились: я давно чувствовал, пора отправляться в путь — я попросту не мог больше оставаться в этом северном порту. Ночью, с решительностью и твердостью духа людей, уверенных, что перед ними стоят грандиозные задачи, мы пришли к выводу: Нижние Земли с их ссыльными, которым без труда удается пересечь границу и вернуться в родные города, готовы воспринять послание небес и встретить вызов, который мы представляем для городских властей. Ничто не остановило бы нас. Шлепмастер воспринял это как миссию, как сделал бы это и Гофман. Для меня — это был новый бросок за горизонт, способ пойти дальше, в новую страну, к новому народу.
Мы собирались направиться в Амстердам. По дороге Шлепмастер должен был обучить меня нескольким фразам на голландском языке, чтобы меня могли понять, но право проповедовать и крестить оставил за собой. И приступил к этому немедленно. Перед уходом из Эмдена он окрестил одного портного, некого Зике Фрееркса, который затем вернулся в родной город, Лееварден, в Восточной Фризии, чтобы основать там общину, но в марте следующего года погиб на плахе.
Пока мы шли на юго-запад, проходя Гронинген, Ассен, Меппел — и так до Голландии, Шлепмастер просвещал меня относительно положения дел в стране. Нижние Земли были производственным и торговым центром империи, именно оттуда император получал основную часть доходов. Портовые города пользовались определенной автономией, но им зубами и когтями приходилось защищать свои права от автократических поползновений императора. Карл V продолжал аннексировать новые территории, перебрасывая свои войска по стране, что наносило серьезный ущерб и транспорту, и сельскому хозяйству. Кроме того, создавалось впечатление: Габсбург просто жаждал продемонстрировать всем, что Испания — его родина, и ставил своих чиновников на все важнейшие должности. Он сделал имперской столицей Брюссель, а сам отправился жить на юг.
Состояние церкви в этой части Европы было даже трагичнее, чем можно было вообразить: царствовала религия пиров и празднеств за счет крестьянства, роскошная деградация монашеских орденов и епископов. Нижние Земли остались без духовного руководства, и многие верующие начали отходить от церкви, чтобы вступить в светские сообщества, которые вели совместную жизнь и культивировали изучение Писания. Именно они в первую очередь и должны были воспринять нашу проповедь.
Идеи Лютера распространились среди бедняков и даже среди купцов, богатеющих за их счет. События в Германии казались здесь страшно далекими. Покорность, вновь навязанная крестьянам Германии, не распространилась на рабочих голландских мануфактур: ткачей, работающих на верфях плотников, ремесленников этого постоянно растущего и развивающегося города. Реформированная Лютером религия принесла с собой новые догматы, новые церковные власти, которые отдаляли веру от верующих почти столь же откровенно, как это делали паписты. Равенство в вере, совместная жизнь в общине говорили о необходимости влить новую кровь в тело общества. И мы были готовы ее предоставить.
