И некоторые вещи, которые были бы шокирующими и совершенно неподобающими для свободной женщины, рабыне не только предписаны, но и подходят ей. И это рабыня понимает. И это быстро и кардинально преобразует ее поведение. Вскоре она начинает правильно стоять, красиво опускаться на колени, привлекательно двигаться и так далее. В конечном итоге, если она этого не сделает, ее ждет плеть. Рабыня, знаете ли, должна двигаться красиво и изящно. Небрежность в манерах ей не позволена. В конце концов, она же не свободная женщина. На ней ошейник. А вскоре она начинает наслаждаться не только своей привлекательностью в этой одежде, но и легкостью и мягкостью ткани, а также удобством и свободой движений, которую одежда ей предоставляет. Насколько отличается это от тяжелых, давящих, многослойных, сковывающих движения одежд и вуалей свободной женщины! И она, конечно, не может не сознавать, поначалу застенчиво, но конечно счастливо, а впоследствии даже с благодарностью, вопиющую демонстрацию ее красоты. В конце концов, какая красавица, пусть милая, деликатная, нежная и скромная, не хочет чтобы ее красота была признана, замечена и чтима, чтобы ею восхищались и даже наслаждались? И какой красавице, пусть все такой же милой, деликатной, нежной и скромной, не хотелось бы, чтобы мужчины смотрели на нее с интересом и сильным, острым вожделением? Пусть и она задумается над тем, на что она была бы похожа в их руках, как она смотрелась бы у их ног и в их ошейнике! И затем, по мере того, как она лучше познает свой ошейник, в этой одежде она становится все менее скромной и более смелой, и носит это естественно, даже не замечая этого, с воодушевлением и гордостью, особо не задумываясь об этом, принимая, понимая и радуясь законности этого на ней. Теперь она отлично понимает ее значение, и это только возбуждает ее, как и факт того, что она красивый и ходкий товар, что она — рабыня. Так что она теперь носит это с уверенностью, изяществом, живостью, наслаждением и радостью. Она может даже носить это с почти наглым, бесстыдным удовольствием, хотя и понимает, что может быть в любой момент поставлена на колени. Зато теперь она понимает, что ее нашли самой желанной из женщин, рабыней.
В своей почти обнаженности, в своей крошечной тунике и ошейнике, ей теперь практически нечего бояться, если только она не вызовет малейшего недовольства у своего владельца, или, что и говорить, если она не окажется пределах видимости свободной женщины.
Конечно, они знают, насколько возбуждающе и соблазнительно они выглядят в таких предметах одежды. В них они знают, что наряжены для удовольствия мужчин, и что в этом они сами получат большое удовольствие.
Они, знаете ли, тоже люди.
Кроме того, такие предметы одежды, как известно, являются знаком красоты, эмблемой желанности, знаменем очарования, обаяния и волнения, доказательством привлекательности, настолько изысканной, что гарантирует не только интерес, но и ошейник.
Такая одежда объявляет, что ее носительница была признана «рабски красивой», то есть достаточно красивой, чтобы быть рабыней. И какая женщина не загордилась бы, если бы была найдена, «столь же красивой, как рабыня»?
У ног господина, который полностью доминирует, бескомпромиссно принадлежа ему, они изучают свою женственность и любовь.
— Снаружи, — сказала Леди Бина, — я видела группу людей их скотских загонов. Мне не понравилось, как они смотрели на меня.
— Вероятно, они помнят тебя по бойне, — предположил Кэбот.
— Я боюсь их, — призналась блондинка.
— Их вывели, чтобы они были глупыми и безопасными, — успокоил ее Тэрл. — Давай надеяться, что так оно и есть.
— Они мне не нравятся, — сказала она.
— Они мало кому из людей нравятся, — пожал плечами Кэбот.
— Их глаза похожи на глаза тарсков, — проворчала девушка. — Такие же маленькие на фоне всей туши.
— Лорд Грендель отогнал их, разве нет? — уточнил Тэрл.
— Да, — кивнул она.
— Смотри, — сказал Кэбот, вставая на ноги. — Он как раз сюда идет.
— Я ненавижу его, — прошипела Леди Бина.
— Становись на колени, — велел ей Кэбот, — и склоняй голову до земли.
— Никогда! — заявила блондинка.
— Ты — его пленница, — усмехнулся Кэбот.
— Пленница? — переспросила она.
— Конечно, — подтвердил Кэбот. — Уверен, Ты и сама об этом знаешь, наша маленькая предательница. И это единственное, благодаря чему Ты до сих пор еще жива. Если бы не его защита, и его вмешательство, тебя бы давно убили.
— Я не могу сделать это, — мотнула она головой. — Я не буду этого делать!
— На колени, живо, — рявкнул на нее мужчина.
Леди Бина мгновенно оказалась на коленях и прижалась головой к земле.
— Тал, — поприветствовал Кэбот своего друга.
— Тал, — ответил тот.
— Беседовал с Лордом Флавионом? — поинтересовался Тэрл.
— Да, — кивнул Лорд Грендель.
Лорд Флавион был главным среди разведчиков и стоял высоко, хотя и не в кольцах.
— Сегодня вечером он снова выходит, — сообщил Грендель.
— Ему стоило бы отдохнуть, — покачал головой Кэбот.
— Он не отдыхает, — развел руками его друг. — Будь у нас сотня таких как он, и я решился бы на штурм дворца Агамемнона.
