Затем кюр поставил свою большую, когтистую ногу на спину, распростертой перед ним самки, прижимая ее к земле. В руке он сжимал ее поводок.
— Какую сторону Вы поддерживаете в конфликте? — поинтересовался кюр у Лорда Гренделя.
— Ты видишь на нас фиолетовые шарфы? — осведомился тот.
— Я не вижу на вас вообще никаких шарфов, — заметил кюр.
— Как и мы на тебе, — парировал Лорд Грендель.
— Я был не способен бороться, — развел руками кюр.
— Но теперь-то Ты в состоянии, — констатировал Лорд Грендель.
— Итак, за какую сторону Вы выступаете? — повторил свой вопрос кюр.
— За Лорда Арцесилу, — ответил Грендель.
— Тогда это и моя сторона, — заявил кюр.
— У этой стороны плохие перспективы, — честно предупредил Грендель.
— Тем лучше, — кивнул кюр.
— Почему это? — осведомился Кэбот.
— Погибнуть, когда твоих врагов значительно больше, — ответил за него Лорд Грендель, — великолепно.
— По-моему, победить, когда враг гораздо сильнее тебя, — заметил Кэбот, — будет еще великолепнее.
— Разумеется, — согласился Грендель.
— Иногда я боюсь, что Лорд Агамемнон здесь самый мудрый, — вздохнул Кэбот.
— Скорее он более практичный, — поправил его Лорд Грендель.
— Ты видел в округе фиолетовые шарфы? — осведомился Кэбот у кюра.
— Он — домашнее животное? — спросил кюр.
— Нет, — ответил Грендель.
— Нет, — после этого сказал кюр. — Не здесь и не сегодня.
— Странно, — покачал головой Грендель.
— Нисколько, — сказал кюр. — Основные силы Лорда Агамемнона заняты в обороне Мира, поскольку он находится под атакой. Именно поэтому ваш маленький бунт не был жестоко подавлен в самом начале.
— Я это понимаю, — заверил его Лорд Грендель.
— Темнеет, — заметил Кэбот. — Возможно, нам было бы лучшее подумать о возвращении в лагерь.
И они оба повернулись к лагерю, а кюр потянул поводок и поставил на ноги свою женщину, которая чуть не свалилась снова, отчего ее удержали его зубы, сомкнувшиеся на ее горле.
— Пожалуйста, не убивайте меня, — проскулила она. — Пожалуйста, оставьте меня в живых, я теперь всего лишь самка. Ваша самка.
Услышав это признание, он выпустил ее горло из своих зубов.
— Пожалуйста, оставьте во мне свое семя, — попросила она.
— Не волнуйся, — усмехнулся кюр. — Я буду часто оставлять в тебе свое семя.
— Думаю, что Ты найдешь ее замечательно покорной, — заверил его Грендель.
— Уверен, что так и будет, если она хочет жить, — проворчал кюр.
— Я — Грендель, — представился он. — Этот человек — Тэрл Кэбот.
Кюр тоже назвал свое имя, но Лорд Грендель не принял его, поскольку это была кличка годная только для субординанта, но никак не для доминанта. Так что, кюру пришлось выбрать себе новое имя, чтобы соответствовать своему новому статусу. Его, само собой, нельзя передать ни по-английски, ни по-гореански, таким образом, мы по традиции подберем имя, распространенное на Горе, и будем называть его — «Статий».
Мужчины, уже втроем, возвратились в один из местных полевых лагерей повстанцев, разбитый на развалинах небольшой импровизированной цитадели, две стены которой три дня назад были разрушены ударами малого энергетического оружия.
Нападавшие, ворвавшись в цитадель через рухнувшие стены, обнаружили, что внутри никого нет. Точнее не было в тот момент. Для верных Теократу сил основной проблемой было определить местонахождение своих противников, действовавших малочисленными, рассеянными группами, часто меняющими дислокацию.
Зато повстанцы, благодаря информации, предоставляемой людьми, всегда знали, откуда ждет опасность и своевременно уклонялись от столкновений с крупными силами. Даже главное оружие власти оказалось неэффективным из-за отсутствия целей.
Некоторые из людей, особенно из лесных дикарей, к этому моменту уже прилично обращались с луком.
Троих мужчин сопровождала связанная женщина, принадлежавшая Статию и шедшая за ним на поводке. Она, кстати, была не единственной такой среди мятежников, поскольку из кюров там были исключительно доминанты, а таковые предпочитают владеть женщинами. На этих покоренных женщин была возложена большая часть работ внутри и вокруг лагеря. Они были тем видом кюрских женщин, который презирался теми женщинами, которые знали только субординантов. Однако последний вид женщин, тех, кто пока не пообщался с доминантами, вероятно, стоить простить за их взгляды, так как они еще не пережили определенных событий.
— Как долго я еще должна носить этот колокол? — спросила Леди Бина.
— Тебе не доверяют, — пожал плечами Кэбот. — В лагере было решено, что Ты будешь носить этот колокол. Он помогает отслеживать тебя.
— А когда мы находимся вне лагеря, когда мы куда-то идем, почему мне связывают руки за спиной?
