Танцовщица опустилась на колени, склонила голову до песка и замерла в ожидании первых звуков калика. Соблазнительность ее фигуры подчеркивал прозрачный танцевальный шелк Гора. Длинные темные волосы девушки упали на песок.
— Не хочу быть назойливым, — напомнил о себе Пейсистрат, — но Агамемнону любопытно знать, принял ли Ты решение относительно его предложения.
— Я пока взвешиваю все за и против, — ответил Кэбот.
— На твоем месте я бы не взвешивал это слишком долго, — заметил Пейсистрат, — дело в том, что кюры не славятся излишней терпимостью.
— Можно сообщить ему, — предложил Кэбот, — что его предложение является объектом самого пристального рассмотрения.
— Несомненно, он будет рад услышать это, — усмехнулся Пейсистрат. — И кстати, возможно, твои расчеты пойдут быстрее, если Ты будешь почаще вспоминать о том, что подобное предложение могло бы быть сделано и другим, у кого раздумья могут занять не столько времени.
— Тебе?
— Конечно, нет, — отмахнулся Пейсистрат, — как и не кому-либо другому из моей касты.
— Понимаю.
Тихим шепотом прозвучали первые аккорды калика, и танцовщица грациозно поднявшись на ноги, замерла, стоя с полусогнутыми коленями, по-прежнему держа голова склоненной, а руки прижатыми к бедрам.
— Если Ты примешь это предложение, — сказал Пейсистрат, — медальон Убара всего мира будет твоим, власть, сотни городов, реки богатства, неисчислимые сады удовольствий, полные игр и рабынь.
— Только полный дурак мог бы отклонить такое предложение? — усмехнулся Кэбот.
— Вот именно, — согласился Пейсистрат.
— Но предположим, что кто-то действительно отклонил такое предложение?
— Не хотел бы оказаться на его месте, — покачал головой Пейсистрат.
— Понимаю, — кивнул Кэбот.
— Паги, Господин? — послышался мягкий, женский голос.
Она стояла на коленях около стола, как соответствовало рабыне для удовольствий. Рыжеволосая и голая, если не считать ошейника на ее шее.
Женщины в целом и рабыни в частности хорошо выглядят в такой позе.
— Да, — ответил Кэбот, протягивая ей свой кубок.
Рабыня встала, сделала шаг назад, а затем, повернувшись, поспешила к прилавку, наполнять кубок.
— Хо, танец плети! — воскликнул Кэбот, возвращая свое внимание к танцовщице на песке.
— Тебе это нравится?
— Она прекрасна, — похвалил Тэрл.
— Это — Коринна, — сообщил Пейсистрат. — Она очень гибкая.
— Это точно.
В определенные моменты этого танца, реагируя на хлопки плети, танцовщица извивается, словно удар был нанесен ей самой. Разумеется, если она не преуспеет, то она может почувствовать плети по-настоящему.
— Кажется, Ты попал под ее очарование, не так ли? — засмеялся работорговец.
— А что, кто-то мог бы не попасть? — осведомился Кэбот. — Но я думаю, что мне пора возвращаться домой.
— Эй, вечер же только начинается, — толкнул его в плечо Пейсистрат.
Рыжеволосая пага-рабыня вернулась с наполненным кубком и опустилась на колени подле низкого стола, за которым со скрещенными ногами сидели Кэбот и Пейсистрат. Гореанские мужчины обычно садятся за стол именно так, что называется по-турецки, скрестив ноги, а гореанские женщины — стоят на коленях. Стулья на Горе обычно являются вещью статусной. В гореанском обществе вообще статус и иерархия являются его краеугольным камнем. Нет нужды даже пытаться притворяться, что на Горе не существует очевидного дифференцирования в таких вопросах. Это было бы расценено как постыдное лицемерие.
Взгляды рабыни и Кэбота на мгновение встретились, и в ее глазах, полных жалости и мольбы, он прочитал ее потребности. Но женщина быстро опустила глаза, и прижала металл кубка к своему животу, потом к груди, а затем, подняв чашу к губам и глядя на Кэбота поверх его края, медленно поцеловала кубок. После этого ритуала она опустила голову между протянутыми вперед и вверх руками и предложила кубок мужчине, который его принял.
— Я могу говорить, Господин? — кротко спросила она.
— Говори, — разрешил Тэрл.
В ее глазах стояли слезы, губы дрожали.
— Я желаю доставить удовольствие, — сказала рабыня.
— Вижу, — кивнул Кэбот.
— Возьмите меня в альков, Господин, — зашептала она, и в ее голосе Тэрл уловил едва сдерживаемое напряжение. — Я умоляю об этом!
— Она переполнена потребностями, — объяснил Пейсистрат.
— Возьмите меня в альков, Господин, — всхлипнула женщина. — Прикуйте меня! Сделайте меня беспомощной! Избейте плетью, если желаете! Но используйте меня! Я умоляю использовать меня!
— Похоже, что она была лишена секса, — заключил Кэбот.
— Да, — подтвердил Пейсистрат.
— Для чего?
— Ее и некоторых других, — ответил косианец, — посадили на голодный паек, чтобы подготовить для твоего развлечения.
— Понятно, — кивнул Кэбот.
